Я не играю в любовь! - Лора Брантуэйт

Как бы лучше выйти, чтобы унизить ее? – стала гадать Молли. Не вульгарно, не примитивно, а как-нибудь этак словно свысока снизойти до оценки простой смертной, да еще порядочной развратницы? Надо продумать реплики. Выбрать образ. Вот она, жизнь-игра, и здесь действительно можно действовать по собственному усмотрению, без сценария… Можно, к примеру, выплыть как ни в чем не бывало и представиться любовницей Тома. Можно открыть дверь ногой и налететь на толстушку разъяренной фурией, пускай испугается. Да Мало ли что еще можно…

Том тем временем начал декламировать. Марианна хлопала, восклицала; «Бис! Браво!». Том кланялся, аристократически заложив правую руку за спину. Наконец он опустился в кресло, показывая, что немного устал.

И Молли решила: нора! Дверь с треском распахнулась, Том с перепугу даже вскочил.

– Убирайся из этого дома! – Это был не крик, но тон не терпел возражений. – Немедленно уходи, здесь живет приличный человек, а таким, как ты, не место среди нормальных порядочных людей!

Толстушка явно опешила. Пухлые губки растерянно приоткрылись, розовые короткие пальчики, не лишенные некоторой прелести, испуганно вцепились в ручки кресла, словно это могло защитить от внезапного нападения. Но дальше Марианна вообще повела себя неадекватно: вскочила и с криком «а-а-а!» спряталась за Тома. Ее живые глазки тут же выглянули из-за его плеча.

– Миленький, это кто?!

Том растерялся больше своей гостьи:

– Молли, что с тобой?

– Она! Это она была с ним!

– С кем?

– С Джеральдом. В театре. Это она!

Молли почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. До чего же обидно видеть соперницу, отнявшую самое дорогое, и не иметь возможности хоть что-то изменить. Вот тебе и жизнь. Как в театре. Есть вещи от нас не зависящие. И то, что она делает сейчас, ни к чему не приведет, только накалит обстановку. Но Молли как никогда хотелось скандалить. Пусть запомнит на всю оставшуюся жизнь, что чужие парни – это не объект для домогательств, чертова фарфоровая кукла!

Молли уже намеревалась разразиться гневной тирадой и набрала в легкие побольше воздуха, однако следующие слова Тома заставили ее замолчать, едва она открыла рот.

– Конечно, она же его сестра.

У Молли было такое ощущение, будто она, разогнавшись на внедорожном велосипеде, со всего маху налетела на кирпичную стену, непонятно откуда взявшуюся посреди луга. Сестра? Кто сестра? Эта девушка – его сестра?

– Что? – робко переспросила Молли: вся ее уверенность в собственной правоте улетучилась в одно мгновение.

И тут Марианна, сообразив, наконец, в чем дело, решительно выступила вперед и протянула Молли руку.

– Сестра Джеральда Стэнфорда, сводная, от второго брака его матери.

На губах Марианны играла ясная, жизнерадостная улыбка: действительно, люди, представляясь друг другу, редко начинают с уточнения родственных связей, по крайней мере, большинство в первую очередь называет имя, но толстушка совершенно правильно определила, что это сейчас не важно.

Молли растерянно пожала руку Марианны.

– Мисс… Мисс Роуз.

– Возлюбленная моего брата, – закончила за нее Марианна. – Кстати, вы не знаете, где он? Уехал вчера вечером, оставив записку, что вернется в лучшем случае к утру. На него это не похоже: вот так срываться с места ни с того ни с сего. Ему уже и по службе звонили. Я решила сначала, что его отправили на задание, в какую-нибудь деревушку поблизости, но, вероятно, нет.

– Я знаю, – пролепетала Молли, вспоминая номер отеля, в котором они провели эту ночь. – Я, кажется, знаю.

Пальцы быстро забегали по кнопкам: только бы Джеральд не уехал!

– Алло, здравствуйте, вчера вечером у вас снял номер мистер Стэнфорд. Да. Он еще в отеле? Спасибо, до свидания. – Молли положила трубку. – Сейчас, скорее всего, он уже дома или на работе. Сказали, что давно уехал.

– Тогда мы сейчас ему позвоним. – Марианна, уже без объяснений, самостоятельно разобравшаяся во всех хитросплетениях произошедших недоразумений, уверенно завладела телефоном.

А Молли все никак не могла привыкнуть к новой ситуации. Так, значит, не было измены, не было насмешек, ничего не было! В его глазах ситуация выглядела следующим образом: ушла из театра с другим, ничего не объясняя, словно… Боже! Как же я виновата перед ним! И после этого он еще самоотверженно кинулся ее спасать, даже, может, рискуя жизнью!

В этот момент Марианна, чью беседу с братом Молли прослушала, дала ей трубку:

– Я все объяснила – и про него, и про тебя.

– Алло, Молли… Молли…

Ласковый, дрожащий от счастья голос. Его голос. Милый, родной, самый желанный на свете. Им можно наслаждаться, им можно жить, в нем можно тонуть, до бесконечности тонуть в до боли близких сердцу интонациях.

– Молли…

Только услышав свое имя в третий раз, она наконец сообразила, что надо не только слушать, но и еще отзываться.

– Да.

– Молли, прости меня, я не подумал, я полный осел! Прости меня, пожалуйста, я не предупредил. Только не клади трубку. Давай поговорим. Это глупое недоразумение…

Джеральд говорил быстро, сбивчиво и почему-то извинялся. За что? Наверное, он и сам не ответил бы на этот вопрос. Молли улыбнулась.

– Я не хотел, это получилось случайно, представляю, что ты подумала… – тараторил он.

– Ты меня любишь? – спросила Молли очень тихо, почти шепотом, сердце ее забилось в предвкушении самого главного слова в жизни женщины, самого главного слова, которое когда-либо произносили мужчины.

И Джеральд ответил единственно возможное:

– Да.