На полной скорости - Рут Стиллинг

Между нами проходят секунды, может быть, даже минуты, когда музыкальный автомат в углу комнаты переключается на “Bat Out of Hell” Meat Loaf.

Дженна сжимает губы в тонкую линию, но этого недостаточно, чтобы подавить подступающий к горлу смешок. Я никогда не слышал, чтобы она так смеялась передо мной, и за три секунды я увидел эту девушку с другой стороны. Немного похоже на то, как она заснула сразу после нашего секса.

— Мы плохо подходим друг другу, Томми. Ты это знаешь; я это знаю. Между нами слишком много токсичности.

Кажется, что алкоголь, бурлящий в моём теле, начинает исчезать в ответ на то, в каком направлении повернул этот разговор.

— Я всего лишь хочу трахнуть тебя, Дженна. Не жениться на тебе.

Возможно ли, чтобы человек выглядел одновременно возбужденным и оскорбленным? Судя по выражению лица Дженны, возможно.

— Вопреки себе, я действительно подумывала о том, чтобы вернуться к тебе сегодня вечером. Но ты решил всё испортить, снова став мудаком.

Я пожимаю плечами, совершенно сбитый с толку.

— Что я сказал не так?

На этот раз её усмешка звучит враждебно.

— Ты! Предполагаешь, что мне когда-нибудь вообще что-то от тебя понадобится, не говоря уже о твоём холодном, пустом сердце, — её глаза с презрением сканируют моё тело. — Если у тебя вообще есть сердце, конечно.

— У меня есть сердце, — говорю я ей, ещё крепче обхватывая ногой её икру.

— Тогда почему у тебя нет друзей или хотя бы малейшего свидетельства того, что ты кому-то нравишься?

Моя фирменная ухмылка встаёт на место.

— Потому что люди тебя подводят, так зачем рисковать дерьмовыми отношениями, когда ты можешь прожить свою жизнь без эмоционального риска? Единственный человек, на которого ты можешь положиться на сто процентов, — это ты сам”

Её глаза расширяются, и, клянусь, я вижу в них понимание.

— Это действительно печальный способ существования, Томми. Чертовски печальный, — выпаливает она в ответ без всякого сочувствия. Не то чтобы мне что-то от неё было нужно.

— Кроме твоих фальшивых друзей, я не видел, чтобы ты производила впечатление в социальных кругах.

Её рот приоткрывается.

— Может, вокруг меня и нет много людей, но я забочусь о тех, кто рядом со мной, они многое для меня значат. Я бы сделала всё ради своих девочек и брата, — Дженна указывает на свою грудь. — Может быть, если бы ты перестал бить хороших людей, тебе бы начало нравиться их общество.

Я игнорирую её насмешку и возвращаюсь к тому, что крутилось у меня в голове с того дня в её квартире.

— А как же твои родители? Ты так сильно любишь своего брата, что меня подташнивает, но ты никогда не упоминаешь своих маму и папу.

Я всегда считал Дженну осторожным человеком; может быть, именно поэтому у нас такая необъяснимая близость. Однако её стены никогда не были выше, чем сейчас.

— Я не очень хорошо лажу со своими родителями.

Это больше информации, чем я ожидал от неё, и инстинкт побуждает меня копнуть дальше.

— Дай угадаю... — я щелкаю языком и откидываюсь на спинку стула, не сводя с неё глаз. — Холт — идеальный ребенок, который не может сделать ничего плохого, а ты...ну, ты паршивая овца, которая живет в тени своего брата?

Дженна прижимается икрой к моей ступне, вытягивая мою ногу со злобой в глазах.

— Отвали, Томми.

Я фыркаю от смеха и подтягиваю ногу обратно к себе, сопротивление Дженны не идет ни в какое сравнение с моей силой.

— Похоже, что я очень близок к правде.

— Я не хочу говорить об этом, — огрызается она в ответ, наконец высвобождая ногу и выпрямляясь.

— Вот тут, я думаю, ты лжешь. Я считаю, ты действительно хочешь поговорить об этом.

Она барабанит наманикюренными ногтями по липкому столу, подперев подбородок другой ладонью. В её глазах появляется озорной блеск, и я понимаю, что пришло время прекратить допрос.

— Раз уж тебе так интересно поговорить о семье, как насчет того, чтобы рассказать мне немного о своих родителях и о том, почему я никогда не вижу их на играх? Я думала, твой отец будет рядом. Алексу Шнайдеру всегда нравилось быть в центре внимания. Он бы гордился твоей дисквалификацией на пять игр.

— Меня не дисквалифицировали! — заявляю я, в моём тоне слышится гнев. — Тренер и генеральный менеджер хотят сделать из меня пример, чтобы угодить хейтерам.

Дженна приподнимает бровь.

— О, и у тебя определенно есть хейтеры, Томми. Это единственное, что у тебя точно есть, — она прочищает горло. — В любом случае, вернемся к твоему отцу.

Я никогда в жизни так сильно не жалел о том, что начал разговор.

— Мне нечего сказать, — я пожимаю плечами. — Я вижусь с ним время от времени, но мы не близки, и это моё решение. Как я уже сказал, я ни с кем не сближаюсь.

— А твоя мама?

— То же самое, — отвечаю я, отчаянно желая прекратить этот разговор. — У нас ограниченный контакт.

Её это не убедило, но мне плевать. Я просто благодарен за тишину, которая установилась между нами.

Через несколько секунд Дженна открывает рот, но затем снова закрывает его.

— О чём бы ты ни собиралась спросить дальше, ответ — нет, — уверенно произношу я.

Она облизывает губы, зрачки расширяются, а глаза горят желанием, которого я не видел с тех пор, как расстегнул её спортивный бюстгальтер.

— Это очень плохо, — в конце концов говорит она. — Потому что, несмотря на то, что я ненавижу тебя до глубины души, правда в том, что мне действительно нравится твой член, и я собиралась спросить, могу ли я увидеть его снова.

ГЛАВА 19

ДЖЕННА

— Не двигайся.

Поскольку Томми не мог дождаться, когда приведет меня в свою спальню, я сижу на его островке из белого мрамора, моя нижняя половина полностью обнажена.

— Какого чёрта ты делаешь? — спрашиваю я, когда его рука исчезает между моих бедер.

Всё, что он делает, — это ухмыляется, а я закатываю глаза.

— Если ты не скажешь, тогда я не собираюсь оставаться здесь и выяснять, — я собираюсь соскользнуть с островка.

Челюсть Томми напрягается, одна рука убирается со стойки рядом со мной и ложится на верхнюю часть моего бедра. Густые темные волосы падают на его глубокие карие глаза, и даже если бы я всё ещё хотела, сдвинуться я больше не могу.

Я парализована этим мужчиной.