Наследница поместья "Соколиная башня" - Александра Воронцова

Я напряженно следила за тем, как владетель потер ключицу, расправил плечи и, помедлив, все-таки взял один из платков, после чего в задумчивости обошёл комнату и, встав перед шкафом, начал разматывать кушак.

Я уже видела Бладсворда без рубашки. Тогда в день прибытия в «Соколиную башню» там, на поляне. Но вблизи это зрелище было не только впечатляющим, но и крайне смущающим.

Теперь, когда владетель находился в двух шагах от меня я могла видеть не только рельеф, но побледневший шрам на груди, созвездием залегшую россыпь родинок над левым соском, дорожку темных волос, выглядывающую над поясом…

И в этот момент сильные пальцы взялись за штаны.

У меня потемнело перед глазами.

На всякий случай, я зажмурилась.

Лучше поздно, чем никогда, но спустя секунду, я подумала и приоткрыла один глаз.

— Я могу продолжить, — тягучий баритон бросил меня в омут паники.

Что? Это же он не мне?

— Леди Чествик любит подглядывать за мужчинами?

О проклятье! Какой позор!

Это было так стыдно!

Мамочки, я никогда ни за что не покину этот шкаф.

Я останусь здесь навсегда.

Лишь бы не смотреть в глаза Бладсворду.

— Давай, Энни, будь смелой. Выходи.

Вместо этого я просто схватилась за дверцы и захлопнула их.

Снаружи до меня донесся заливистый хохот.

— Тебе хоть понравилось? — веселился владетель.

Ну зачем он продолжает? Ведь сам же у источника за мной подглядывал?

Но я точно не решусь задать ему подобный вопрос.

К моему ужасу, створки шкафа потянули на себя с той стороны, и я хоть и старалась удержать их, но Бладсворд все равно был сильнее, и в итоге я просто выпала ему в объятия.

Почувствовав горячую кожу под руками, я затрепыхалась.

— Ну-ну, — попытался он успокоить меня, но в его голосе все равно был слышен смех. — И где же твоя отчаянная храбрость?

— Пустите! — мой полузадушенный писк не тронул черствое сердце Бладсворда. Он лишь прижал меня к себе крепче.

— Не раньше, чем ты расскажешь мне, что ты тут забыла?

— Я…

— А ты глаза так и не будешь открывать? — подколол меня владетель.

Набрав в грудь воздуха для решимости, я распахнула ресницы и первое, что увидела, это знакомое коричневое пятнышко на ключице, которое издалека приняла за одну из родинок.

Отметина Бладсворда выглядела немного иначе, но толком рассмотреть ее мне не дали.

— Энни, давай, я жду. Что ты там собиралась врать?

Я подняла взгляд на владетеля и чуть не пропала в его глазах.

— Я…

— Да? — изогнув бровь, он приподнял мое лицо за подбородок, отчего почему-то мои губы защипало.

— Не скажу! — последовал от меня ну очень взрослый ответ, за который мне тут же стало еще более неловко.

— Ты опять хотела найти себе чтение, да? — глаза Бладсворда смеялись. — Я все еще предлагаю тебе «Колдовскую страсть». Нет, не хочешь?

Я насупилась, не понимая, как выкрутиться.

— Ты же хотела «почитать» не книгу, правда? И как? Нашла что-нибудь интересное?

Было непохоже, что владетель возмущен. Скорее, ему было любопытно.

— Какая ты упрямая, Энни, — покачал он головой. — Говори, что присмотрела.

Мой взгляд выдал меня, сам собой метнувшись в сторону кинжала.

— О! Неплохой выбор, — одобрили меня. — Я, знаешь ли, частенько кладу его на ночь под подушку. Может, и саму подушку допросишь? Одеяло тоже наверняка скрывает много тайн. Ну что ж. Вперед, дерзай.

Бладсворд даже развел руки, давая мне полную свободу.

Не ожидав от него проявления доброй воли, я покачнулась и еле устояла на ногах.

— При вас?

— А что тебя смущает? — вгоняя меня в краску, мурлыкнул владетель. — Ты уже два раза делала это со мной.

Глава 36. То есть «Башня» ему все-таки нужна

С одной стороны, Бладосворд демонстрировал жест доброй воли, предлагая мне для чтения свою вещь. Мол, смотри, Энни, мне нечего скрывать.

С другой — ну кто добровольно станет выворачивать душу перед посторонним человеком?

Что-то тут было не так.

Я бы могла заподозрить владетеля в том, что он хочет исказить мое восприятие о нем в свою пользу.

Однако «чтение» очень непредсказуемо.

Никто не знает, какое воспоминание подкинет вещь. Оно может быть не только бесполезным для меня, но и вредоносным для Бладсворда.

Да и я бы в жизни не поверила, что у владетеля нет никаких тайн.

— Все еще трусишь? — поддел меня он.

— Ваша открытость подозрительна, — не стала я скрывать своих сомнений.

— И что? Не рискнешь? — искушал меня опытный интриган и манипулятор. — Другого шанса может не случиться. Ведь теперь я знаю, какие хорошенькие мышки шастают там, где не положено.

В самом деле, мне нужна была дополнительная информация. Без нее я могла оказаться впутанной в игру Бладсворда, которую он несомненно вел. Увы, не было никаких гарантий, что я узнаю нечто стоящее, однако проворонить возможность — в моем случае непозволительная роскошь. Мне пригодилась бы любая мелочь, способная пролить свет на намерения владетеля. Его обещания рассказать мне свой план выглядели недостаточно убедительными.

То есть, я уверена, что он мне, конечно, расскажет. Но вот все ли?

Лошадь в шорах удобнее вести в пропасть.

Даже то, что я чувствовала симпатию Бладсворда в мою сторону, не делало его для меня безопасным.

Люди у власти всегда выбирали власть и свою выгоду, порой жертвуя даже близкими. Что уж говорить про какую-то леди Энн Чествик, совершенно постороннюю, нездешнюю и за которую некому вступиться?

Приходилось лишь надеяться на то, что сумею выудить полезные сведения и не поддамся на то, на что видимо рассчитывает Бладсворд.

Надежда. А что еще остается, когда уверенность испаряется, и ты остаешься один на один с обстоятельствами?

Вздернув подбородок, я под насмешливым взглядом прошла к стойке для оружия. Протянув руку к кинжалу, я немного помедлила. Интересно, в работе с вещью владетеля как поведет себя мой дар? Будет ли таким же отстраненным, как при просмотре воспоминаний мачехи и Освальда, или оглушит меня всей гаммой эмоций, как в момент прикосновения к моей шпильке? Я ведь так и не поняла, почему глубина погружения разная. Потому ли, что вещь принадлежала мне, или потому что мы одновременно находились в месте, которое проявилось в чтении?

Был еще один вариант, от которого я пока отмахивалась, надеясь, что это не он.

Впрочем, сейчас все станет понятнее.

Собрав всю свою решимость