(не) Случайная для дракона - Алиса Меру

Мира вошла быстрее чем обычно — лицо серьёзное, руки торопливые.

— Трещина расширилась ночью, миледи, — сказала она не дожидаясь вопроса. — Сильно. Герцог уже во дворе.

Я встала. Мира помогла одеться — быстро, практично. Тёмное платье с минимумом шнуровки, никаких украшений. Я вышла.

Двор выглядел иначе.

Трещина — та самая которую я сделала на первой тренировке — была теперь длиной в несколько метров. Тёмная, глубокая, живая. Дым поднимался не тонкой струйкой — широкой волной, почти чёрной, и в нём что-то двигалось. Не разведчики — что-то больше. Что-то что давило снизу на камень и камень это чувствовал.

Каэль стоял у края.

В тёмном камзоле, прямой, руки за спиной. Смотрел на трещину с тем выражением — спокойным, холодным, оценивающим. Командующий перед полем боя. Рядом — Дариан с книгой. Рэн чуть поодаль, серьёзный, без яблока и без улыбки — что само по себе говорило многое.

Я подошла.

Каэль обернулся — сразу, его огонь почувствовал меня раньше чем он услышал шаги. Посмотрел на меня. Быстро — сверху вниз, оценивая. Потом — что-то тёплое под холодным профессиональным, быстро убранное.

— Когда, — спросила я.

— Около трёх ночи, — сказал Дариан не поднимая взгляда от книги. — Резкое расширение.

— Разведчики?

— Нет. — Дариан наконец поднял взгляд — серьёзный, острый, без обычной улыбки. — Это они сами. Древние. Нашли слабину в печати там где трещина глубже всего. Давят изнутри. — Пауза. — Это уже не разведка. Это атака.

Тишина.

Из трещины — глубоко, едва слышно — что-то звучало. Не гудение которое я слышала раньше. Что-то живее. Как множество голосов без слов — просто присутствие. Огромное, старое, голодное.

Рэн стоял у края — смотрел на дым с таким лицом. Открытым, незащищённым. Я видела его таким впервые — без лёгкости, без улыбки. Просто — человек который чувствует что-то тяжёлое и не прячет это.

— Рэн, — сказала я тихо.

Он посмотрел на меня.

— Ты чувствуешь их.

— Да, — сказал он. — Холодные. — Пауза. — Очень.

— Сколько времени у нас, — спросила я Дариана.

— Три дня, — сказал он. — Может четыре.

Было семь. Стало три.

Я смотрела на трещину. На дым который поднимался и двигался и в котором было что-то что смотрело в ответ.

Каэль стоял рядом — его плечо у моего плеча. Тепло от него острее чем обычно — его огонь реагировал на их присутствие. Защищался. Это чувствовалось физически.

— Каэль, — сказала я тихо.

— Что.

— Ты чувствовал их ночью.

— Да.

— Поэтому стоял во дворе в четыре утра.

Он посмотрел на меня.

— Да, — сказал он. Просто.

— Почему не разбудил меня.

— Ты спала.

— Это не ответ.

— Ты должна была отдохнуть, — сказал он. — Три дня — нам понадобятся все силы.

Я смотрела на него — на резкий профиль, на янтарь в глазах который в сером утреннем свете был особенно ярким. На то как он стоял — прямой, спокойный, закрытый снаружи и при этом его огонь тянулся ко мне постоянно, без перерыва, как дыхание.

— Каэль, — сказала я. — Если что-то происходит ночью — буди меня. Договорились?

Он смотрел на меня.

— Договорились, — сказал он наконец.

Его рука — та что висела у бедра — коснулась моей руки. Лёгкое прикосновение. Горячее. Быстрое. Для меня — просто для меня, не для кого больше.

Рэн смотрел в сторону.

Дариан читал книгу.

Каэль

Дариан поймал его когда остальные разошлись.

— Иди, — сказал Дариан. Кивнул на дверь через которую только что ушла она.

— Куда.

— К ней. — Дариан смотрел на него с тем острым взглядом. — Она хотела сказать тебе вчера. Остановилась. — Пауза. — Сегодня — другой день. Три дня. Иди.

— Дариан —

— Каэль, — перебил он. Серьёзно, без улыбки. — Двадцать лет я тебя знаю. Двадцать лет ты живёшь как будто не имеешь права на — это. — Он повёл рукой. — На кого-то рядом. На то чтобы кому-то было не всё равно. — Пауза. — Имеешь. Давно имеешь.

Каэль молчал.

— Иди, — повторил Дариан.

Он нашёл её в библиотеке.

Сидела у камина — в тёмно-синем платье, с книгой. Подняла голову когда он вошёл. Что-то в её взгляде — живое, настороженное.

Он прошёл к её креслу. Встал рядом.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказал он.

Она моргнула.

— Обычно это я говорю тебе.

— Сегодня — я.

Она закрыла книгу. Смотрела на него.

— Вчера ночью, — сказал он. — Я стоял во дворе и слушал их — древних. И думал о том что они знают про тебя. Что ты — ключ. Что если они доберутся до тебя — он остановился. — Я злился, — сказал он наконец. — По-настоящему злился. Не как командующий которому угрожают.

— Как?

— Как человек который не хочет тебя потерять, — сказал он. Тихо. Просто.

Она смотрела на него.

В библиотеке было тихо. Камин горел. Снег за окном.

— Каэль, — сказала она.

— Что.

— Ты только что сказал...

— Знаю что сказал, — перебил он. — Не жалею.

Она смотрела на него долгую секунду — с тем выражением. Сложным, тёплым, немного испуганным.

— Мне страшно, — сказала она тихо. — Того что я чувствую — боюсь. Я не умею этому доверять.

— Я тоже не умею, — сказал он. — Но — учусь.

Она встала — медленно. Оказалась перед ним, близко. Подняла руку и положила ему на грудь — там где под рубашкой был живой огонь.

Его дыхание изменилось.

— Каэль, — сказала она.

— Что.

— Три дня.

— Три дня, — повторил он.

Его рука поднялась — легла ей на щеку. Горячая ладонь. Янтарь в глазах горел — ровно, тихо, для неё одной.

И в этот момент — без предупреждения, резко — замок вздрогнул.

Не землетрясение — что-то другое. Глубокое, живое. Как будто что-то огромное ударило снизу по печати.

Они оба почувствовали это одновременно.

Её магия рванулась — резко, испуганно. Его огонь среагировал мгновенно — встал между ней и тем что давило. Защитил.

Книги на полках вздрогнули. Свечи мигнули. За окном снег поднялся маленьким вихрем и опал.

Тишина.

— Что это было, — сказала она.

— Прорыв, — сказал он. — Первый настоящий прорыв. — Пауза. — Они пробовали силы.

— Это — прощупывание?

— Да.

— А следующий?

— Сильнее, — сказал он. — Намного.

Она смотрела на него — его рука всё ещё держала её щеку, её рука всё ещё лежала у него на груди. Между ними — расстояние которого не было.

— Каэль, — сказала она.

— Что.

— Нам нужно успеть.

— Знаю.

— Три дня.

— Два, — сказал он. — После этого прорыва — два.

Она смотрела на него.

Потом — медленно, осознанно — встала на цыпочки и коснулась губами его щеки. Быстро. Горячо.