Очарованные - Анастасия Соловьева

– Руднев? Какая-то знакомая фамилия... А, вспомнила! Артист такой есть, играл в детском театре. – Садовникова переводила удивленный взгляд с букета на визитную карточку. – И кажется, ученый еще какой-то. А вообще, мало ли в России Рудневых... И один из них подарил тебе эту прелесть?

Лиза кивнула.

– Здорово!

– Так чего здорово? Мужчины ничего не делают просто так. За это с ним надо встретиться, тащиться куда-то, как он выразился, на рандеву.

– И ты, конечно, не рада? – хитро улыбнулась Садовникова.

– А чего радоваться? Протаскаешься, устанешь... – Лизе казалось, она говорит вполне искренне. Минутная радость, шевельнувшаяся в ее сердце в присутствии Руднева, сменилась после его ухода привычным беспокойством.

– Тебе следует встретиться с ним хотя бы из медицинских соображений.

– Ты о чем?

– О твоей депрессии.

– А что, так заметно?

– Стороннему взгляду, может, и незаметно, – подумав, ответила Садовникова, – но мой взгляд, во-первых, не сторонний. А во-вторых, имей в виду: я профессионал.

– И что же ты заметила как профессионал?

– Вялость, плохой сон и аппетит, участившиеся головные боли... Так?

Лиза промолчала.

– А поэтому собирайся и – бегом на рандеву. Как врач, как психолог, я не могу рекомендовать моим пациенткам такое лекарство – завести поклонника, кому-то это может показаться насмешкой. Но если поклонник завелся сам – флаг тебе в руки! Полное выздоровление гарантируется уже после нескольких сеансов.

Для рандеву Лизе не требовалось особых сборов. В силу рода деятельности она была обязана безупречно выглядеть каждый день. Бежево-розовый атласный костюм, легкие замшевые босоножки от Kenzo в тон костюма. Серьги с розовым кораллом и по-девичьи скромное колье – их ей пришлось позаимствовать у Елены. Может, всему виной этот последний штрих, а может, гипнотическое воздействие Светиных слов, только Лиза ощутила вдруг себя молодой и почти воздушной. И такую же молодую, воздушную женщину предъявило ей зеркало. И эта женщина была куда ближе к Брэду Питту-Рудневу, чем к хмурому, с утра уже уставшему Саше. Лиза перехватила в зеркале его взгляд. Впервые за последние месяцы он показался ей неравнодушным.

Светка права, обрадованно подумала Лиза. Похоже, Руднев – лекарство для всей семьи.

Весь день Лиза думала о Рудневе. Вдруг он не позвонит? Вдруг передумал? Вдруг вчера она разочаровала его? А вдруг – эта мысль была уж совсем ужасной – Брэд Питт и есть то плохое, чего она так томительно и долго ждет? Ну не мог же он, в самом деле, влюбиться в нее просто так!

Но искусительница Садовникова настаивала: мог. И когда под конец рабочего дня Руднев позвонил, Лиза поверила ему стопроцентно.

Она постаралась побыстрее отделаться от последнего пациента, успела переодеться, поправить макияж и ровно в три часа спустилась вниз.

Заметив Лизу еще в дверях клиники, Руднев поспешно выбрался из машины и замахал руками. Она увидела его и тоже помахала. Он обежал свой бежевый «хендай», распахнул перед Лизой дверцу и, когда она садилась в машину, неприятно кланялся, на глазах теряя сходство с американским актером Брэдом Питтом и превращаясь в китайского болванчика.

Потом торопливо, точно она могла уехать без него, Руднев захлопнул дверцу, обежал машину и плюхнулся на водительское место.

– Здравствуйте, Елизавета Дмитриевна, – наконец-то поздоровался он.

– Здравствуйте. – Лиза с некоторым удивлением рассматривала его. Излишняя торопливость, угодливость действовали на нее пренеприятно. К чему бы это?

– Честно сказать, – Руднев усмехнулся, поняв ее взгляд, – я чего-то боялся... Что мы или не встретимся, или неотложные дела у вас какие-нибудь объявятся. Или вы просто не захотите поехать...

– Поехать не захочу? Куда же?

– Знаете, Елизавета Дмитриевна, я долго думал над нашим маршрутом. – Олег убрал прядь со вспотевшего лба. – Лето кончается, в городе духота, машины. Не махнуть ли нам сейчас за город? Как вы на это смотрите? Погуляем на свежем воздухе. В общем, я предлагаю съездить в Звенигород.

– Почему ж именно в Звенигород? И далеко как!

– Вовсе нет! Докатим быстро. К тому же это уникальное место: благоприятная роза ветров, отсутствие крупных и вредных производств, а холмистый рельеф Звенигорода, река, прекрасные лиственные леса создают исключительно красивый ландшафт. Этот район заслуженно называют русской Швейцарией еще с дореволюционных времен. Прибавим сюда значительное историко-культурное достояние: Саввино-Сторожевский монастырь, храм Успения на Городке – старейший белокаменный храм в регионе. Потом – единственный в мире музей Танеева, Чеховская больница и многое другое...

– Откуда вы все это знаете? И говорите как-то странно – по писаному, – удивилась Лиза.

– Я подготовился, – признался Олег. – Поедемте?

– Ну раз подготовились... К тому же благоприятная роза ветров, как вы говорите. Тогда поехали.

Лиза уже раскаивалась, что согласилась на поездку, но...

Тревожно глядя в зеркало заднего вида, Руднев тронулся с места. Какое-то время ехали молча.

– Вы прямо с работы? – Лиза рассмотрела его темно-серый официальный костюм.

– Да. Хотел домой заскочить, да не удалось. Приехали наши ребята из Волгограда. Там у нас филиал, и приходится часто мотаться туда-сюда. Кстати, в прошлом месяце я тоже был там... Останавливает меня гаишник из местных, чуваш. Начинает, как обычно, придираться: это у вас не так и тут вы нарушили... Я полез уже за бумажником и только махнул рукой: «Знаю я вашего брата...» А гаишник вдруг отвечает: «Ты моего брата знаешь? Ну, тогда проезжай!»

Лиза засмеялась. Олег воспрянул.

– Девушка одна, коллега наша, как раз из Волгограда, познакомилась с немцем, вышла за него замуж и уехала в Германию на жительство, – продолжал он. – Пожила там полгодика, ну и решили они вдвоем навестить ее родню. Увидеть Россию. А каждый уважающий себя немец должен побывать в Волгограде. Так почему-то считал ее немец. Приехали, уж не знаю, успели ли они увидеть Родину-мать, но что-то ему стало нехорошо, отравился. Вызвали «скорую», та забрала немца в больницу, естественно в инфекционную. А там его сразу в койку и под капельницу. Пролежал немец в нашей больнице три дня, ошалев от всего увиденного, и выдал такую фразу: «Да, немцам никогда не везло под Сталинградом».