Мой любимый ангел - Джоанна Мэйтленд

Макс был в темном халате, его волосы, казавшиеся черными в свете свечи, падали на воротник. Лицо было скрыто под зловещей маской.

– Макс, – выдавила наконец из себя Эйнджел, – вы же обещали…

Он убрал руку, державшую полог, и сдернул маску – и в тот же миг полог упал, а он задул свечу. Эйнджел успела увидеть лишь темный овал лица и пристально глядящие на нее глаза.

Макс сел на постель спиной к Эйнджел и поставил подсвечник на тумбочку. Затем он лег и задернул полог. Матрас прогнулся под его тяжестью, Эйнджел почувствовала, что скатывается к нему, и ухватилась за простыню.

Он не делал попыток подвинуться к ней, вместо этого закинул руки за голову, переплетя пальцы. Когда глаза Эйнджел привыкли к темноте, она заметила, что он все еще в халате.

– Может быть, хотите, чтобы я ушел? – спросил Макс, не поворачиваясь.

Ну вот, сейчас или никогда. Достаточно только сказать… Эйнджел закрыла глаза и сделала три медленных вдоха и выдоха.

– Вы обманули меня, Макс.

Он засмеялся.

– Я выполнил свою часть соглашения. Надо было сформулировать поточнее. Хотя, думаю, это дело времени, утром вы посмотрите на это иначе. А пока нам есть чем заняться… если вы, конечно, все еще хотите этого.

– Я…

– Эйнджел, решение только за вами. Не хотите – ничего не будет.

– О господи, я… Макс… – Эйнджел протянула к нему руку. Он взял ее и поднес к губам. Она почувствовала, что он улыбается.

– Вы замерзли. – Макс несильно потянул ее за руку. – Двигайтесь сюда, я вас согрею.

Сопротивляться не было никаких сил. Эйнджел пододвинулась, щекоча волосами его подбородок, он обнял ее и стал гладить по спине.

– Успокойтесь, Эйнджел, ничего страшного не произойдет. Я вас не обижу. – Получив в ответ молчание, он легко поцеловал ее волосы и крепче прижал к себе.

Эйнджел как-то внезапно согрелась, вся, до кончиков пальцев на ногах. Она лежала с мужчиной, который просто обнимал ее – и все. Это было так странно и необычно… и прекрасно.

– Ну как, лучше?

Она подвинулась еще ближе. Узел на поясе халата больно вдавился в бок.

– Помочь? – спросил он мягко.

Эйнджел кивнула. Говорить она не могла.

Макс неторопливо провел рукой по ее щеке и, взяв за подбородок, приподнял лицо. Не торопиться. В прошлый раз он испугал ее. Не повторить ошибку.

Он легко поцеловал ее лоб, потом виски, потом горячие щеки. Она издала какой-то звук, точно котенок. Макс улыбнулся и поцеловал ее закрытые глаза. Длинные ресницы затрепетали, касаясь его нижней губы, точно ласкали.

Она недовольно проворчала, но ворчанье превратилось в мурлыканье, когда его губы передвинулись к уху и задержались в ямке за мочкой. Она напряглась.

– Хотите, чтобы я остановился?

– Н-нет. Не останавливайтесь.

И его губы продолжили путь по ее шее, чувствуя частое биение пульса.

– Макс…

– Скоро, Эйнджел, скоро.

Он был полон решимости насладиться каждым дюймом ее нежной кожи, прежде чем коснуться губ. Ее губы – огонь, он сразу поглотит его. Макс хорошо помнил то, что произошло в проклятой оранжерее. На этот раз Эйнджел с ним, потому что сама этого хочет. Но он должен ее подготовить. Пусть подождет.

Он дотронулся языком до кончика ее подбородка, потом поцеловал выше, у нижней губы. И замер. С судорожным вздохом ее губы открылись. Прекрасные волосы были рассыпаны по подушке. Жаль, темно, плохо видно. Он приподнял тяжелую прядь. Это надо поцеловать. Сейчас же. Он поднес прядь к губам. Она пахла фиалкой. Из его горла вырвался стон.

– Ох, Макс…

Он помедлил, стараясь взять себя в руки. Вот так-то лучше. Но долго это не продлится.

Макс погладил ее плечи, потом горло в прорези халата, но, когда его пальцы, скользнув по ее шее, переместились на грудь, она недовольно пошевелилась.

– Не так.

Макс замер.

Эйнджел простонала и стала дергать узел на поясе.

– Давай помогу, – сказал он, накрывая ее руку своей. Она мгновенно замерла.

Рано. Она еще не готова. Он лишь слегка коснулся груди через ткань халата, убрал руку и подвинулся так, что его губы оказались точно над ее губами, но не касались их.

– Эйнджел, я помогу тебе раздеться, если ты хочешь. Только скажи мне это словами.

– Пожалуйста, Макс, – прошептала она. – Да.

Он двумя руками стал развязывать узел, но не сделал и попытки раздвинуть халат. Пусть сама решает.

Ее решение было быстрым и ясным. Эйнджел одной рукой обхватила Макса за шею, а другой сунула его руку себе под халат, на грудь.

Под халатом на ней ничего не было!

Желание нахлынуло на Макса с такой силой, что еще мгновение – и все было бы кончено.

Ее довольное мурлыканье – вот что остановило его. Она хочет его, но еще не готова. Надо подождать, даже если его тело изнывает от жажды освобождения.

Макс приподнялся на локте, радуясь короткой передышке. Это мучение – касаться ее.

– Наверное, тебе будет удобнее без халата, а?

– Да, – еле слышно шепнула Эйнджел. Он стянул халат с ее плеч.

– Если ты немножко приподнимешься, я вытащу его.

Она приподнялась, но совсем не так, как Макс ожидал. Она подалась к нему и крепко обхватила за шею обеими руками. У Макса бешено забилось сердце, хорошо, что он был в халате. Иначе… Но еще рано.

– Не так, любовь моя, – проговорил он, кладя ее снова на спину. – Я тебе покажу.

И он стал целовать ее в шею, потом ниже и ниже – плоский живот, бедра, коленки, щиколотки, подъем ступней, не позволив себе касаться лишь грудей и еще одного места. Он сделает это, только когда она попросит. Только когда поймет, на что пошла.

– Макс, – заговорила она умоляющим тоном, – Макс, это невыносимо.

– Хочешь, чтобы я остановился?

– Ты сам знаешь, чего я хочу, нахал.

Макс, ухмыляясь, лег на постель рядом с Эйнджел.

– И чего же ты от меня хочешь?

Эйнджел спрятала лицо у него на груди.

– Прежде всего снять вот это. – Она подергала за отворот его халата. – Я хочу трогать тебя, Макс.

Он накрыл ее руки ладонями.

– Эйнджел, это последняя преграда между мной и тобой. Ты должна понимать – если я уберу ее, мы с тобой будем любить друг друга, станем одним целым. Ты еще можешь все остановить. Ты правда хочешь, чтобы это продолжалось?