Потерянный рай - Ронда Гарднер

Харрингтон поднял голову и встретился с Клеменси взглядом. На секунду лицо мужчины превратилось в бесстрастную маску, а затем он медленно, лениво улыбнулся. Джошуа отложил газету, встал и навис над подошедшей Клеменси как башня.

— Привет, — слабо сказала она и опустилась в придвинутое им кресло. — Какими судьбами? — спросила Клеменси, не сводя с него глаз. От ожидания слегка кружилась голова.

— У близнецов начались каникулы, и во вторник я привез их сюда повидаться с дедушкой и бабушкой.

Так он здесь со вторника?

— С дедушкой и бабушкой? — неуверенно повторила она.

— С родителями Лоры, — небрежно объяснил он. — Ее отец уже третий год работает в Париже.

— Ох… — Внутри что-то оборвалось. — Я не знала.

— Ничего удивительного. Напоследок они решили побаловать мальчиков и отвезти их в Евродиснейленд. Завтра мы улетаем. Ты уже завтракала? — учтиво спросил он, завидев подошедшего официанта. Она кивнула, не сводя глаз с крышки стола. — Тогда кофе с молоком, пожалуйста.

О господи! Почему Анна ни словом не обмолвилась, что ее родители живут в Париже? Тогда ее разочарование не было бы таким горьким. И почему ей самой не пришло в голову подумать о других дедушке с бабушкой, которые наверняка привязаны к внукам не меньше, чем родители Джошуа?

Она подняла глаза в тот момент, когда Джошуа сделал официанту заказ. Его присутствие в Париже становилось понятным, но зачем он пришел к ней? Что это, дружеский жест? Их расставание было не слишком дружелюбным. Или он не знает, куда себя деть, оставшись без близнецов?

— Как складываются твои здешние дела? — спросил он.

— Замечательно, — бодро ответила она. В глазах Джошуа что-то вспыхнуло, но тут же погасло.

— Успела познакомиться с Парижем? — спросил он, когда официант поставил перед Клеменси поднос с кофе.

— Угу. Нотр-Дам, Сакре-Кер, Монмартр… — Она не сводила глаз с худых пальцев, потянувшихся к чашке.

— Не хочешь съездить в Живерни? — небрежно предложил он. — Я взял машину напрокат.

— В Живерни? — неуверенно повторила она. — Там, где дом-музей Клода Моне?

— Или у тебя были другие планы на сегодняшний день?

Клеменси медлила, уставившись в чашку. В голове мутилось. Если у нее есть хоть капля здравого смысла, она откажется, придумает какую-нибудь уважительную причину и прекратит это мучение. Но разве с Джошуа она когда-нибудь руководствовалась здравым смыслом?

— Не было… — услышала она собственный слабый голос и пригубила чашку. Почувствовав взгляд Джошуа, Клеменси быстро подняла голову. Должно быть, это движение застало Харрингтона врасплох. Синие глаза смотрели на нее с выражением, от которого по спине пробежала теплая волна.

— Как ты узнал, где я остановилась? — спросила она и вдруг увидела горькие морщинки вокруг его рта, прежде едва различимые, а теперь очень заметные.

— Во вторник я позвонил в банк. Ты была на совещании, и я оставил номер своего телефона. — Джошуа сделал паузу, после которой тон его голоса слегка изменился. — Разве тебе не передали?

— Нет. — Он звонил ей во вторник, в день приезда… — И кто же сказал тебе, в каком отеле я остановилась?

— Пришлось убеждать, — с легкой улыбкой признался он. — Может, поедем?

Сердце Клеменси заколотилось. Она кивнула, надела на плечо сумку и поднялась из-за стола. Они вышли из кафе, миновали фойе и через боковую дверь прошли к автостоянке.

Когда он отпер взятую напрокат машину и придержал дверь, глаза Клеменси оживились при виде коробки со съестным, стоявшей на заднем сиденье. Хлеб, сыр, чудесные спелые помидоры и бутылка красного вина. Простые, но самые лучшие продукты для импровизированного ланча на лоне природы.

— Мне пришло в голову устроить пикник на берегу реки, — лениво сказал Джошуа, проследив за ее взглядом, и включил зажигание.

Клеменси задумчиво посмотрела на него. Значит, Джошуа был уверен, что она примет приглашение.

— Почему ты не позвонил в отель? — спросила она, когда машина выехала на улицу.

Харрингтон не ответил. Может, потому что внимательно следил за уличным движением. Они проехали мост, миновали Елисейские поля и направились в сторону Триумфальной арки. Тут Клеменси покосилась на Джошуа и увидела на его лице замешательство. Наверно, в третий раз в жизни.

— Ты думал, что мне передали твое сообщение, — тихо сказала Клеменси. И решил, что она нарочно не звонит, потому что не хочет его видеть…

Он слегка пожал плечами.

— Зачем ты приехал в Париж! — внезапно взорвалась она, взбешенная этим уклончивым жестом. Только тут до Клеменси дошло, что если бы эта поездка на каникулы планировалась давно, близнецы непременно упомянули бы о ней.

Харрингтон не сводил глаз с дороги.

— Догадайся сама, — наконец ворчливо ответил он.

— Останови машину! — велела Клеменси. Она не собиралась играть с ним в «угадайку».

— Посреди улицы? — спокойно спросил он.

— Немедленно!

Джошуа зажег световой сигнал и послушно исполнил требуемое.

— Не хочу догадываться! — Не обращая внимания на послышавшиеся сзади громкие гудки, Клеменси гневно уставилась на него. — Хочу, чтобы ты сам сказал!

— Прямо сейчас? — От выражения синих глаз у нее закружилась голова.

— Прямо сейчас…

— Я люблю тебя, — спокойно сказал он.

Она пялилась на него, как идиотка.

— Повтори!

— Может, все-таки сначала поедем? — с надеждой спросил Харрингтон.

Клеменси оглянулась и заметила, что за ними уже выстроился целый хвост.

— Пожалуй, ты прав, — кивнула она, увидев пробирающихся к ним двух жандармов. Когда машина тронулась с места, Клеменси одарила полицейских сияющей улыбкой и продолжала улыбаться, пока Джошуа не свернул в переулок и не остановился в месте, разрешенном для парковки.

Харрингтон молча отстегнул их ремни безопасности, взял ее лицо в ладони и тихо сказал, глядя в него сверху вниз:

— Я люблю тебя, Клеменси Адамс. Но ведь ты давно знала это, правда?

— Да, — хрипло прошептала Клеменси. В глубине души она знала это всегда. Так же, как то, что она любит его.

— Черт побери, я был слишком большим трусом, чтобы признаться в этом даже себе самому. Проклятие, я ведь решил никогда не влюбляться снова, был убежден, что смогу прожить один и ни в ком не нуждаюсь…

— Быть независимым. И не позволять себе потерпеть новую неудачу, — кивнула Клеменси, слишком хорошо знавшая, что это такое.

— Что-то в этом роде. — У него были такие глаза, что у Клеменси засосало под ложечкой. — Если бы в тот Новый год я не был женат…