Обняться, чтобы уцелеть - Олег Рой

В который раз за этот кошмарный день он бросил вопросительный взгляд в зеркало, но отражение упорно не желало вступать с ним в контакт.

На сиденье рядом снова запиликал мобильный телефон, на этот раз на экране высветилось «Олеся». Очевидно, у девушки заканчивался рабочий день, и она намеревалась узнать о дальнейших планах своего возлюбленного. Без особых раздумий Леонид нажал на кнопку отбоя, а потом и вовсе выключил телефон. Говорить сейчас с кем-либо он был просто не в состоянии.

Несколько последующих дней он провел в своем номере, запершись и почти не вставая с кровати. Не хотелось ни есть, ни переодеваться, ни бриться, ни принимать душ. Однако Леонид Голубев был деятельной натурой, и его сознание отказывалось долго пребывать в состоянии отчаяния. Мысль продолжала активно работать, искать хоть какие-то возможные способы решения проблемы, рассуждать и анализировать.

«Раньше, в той жизни, у меня все было по-другому… У меня было для чего существовать, имелось Дело, которому я полностью посвящал всего себя. Я вкалывал как проклятый, заработал немалое состояние и, как мне казалось, заслужил отдых. Сумел все изменить, отошел от дел, захотел просто пожить в свое удовольствие… И вдруг такой удар!.. Но что же теперь делать? Мне осталось около года, но наслаждаться жизнью мне уже никак не придется… И дела, которое я должен был бы закончить, как тот ученый, у меня тоже теперь нет. Пути на Завод заказаны, мосты за спиной сожжены… Затевать что-то новое не имеет смысла. Выходит, у меня вообще ничего больше нет? В новой жизни мне достались на долю лишь страдания, а оставшийся год предстоит провести в больницах, испытывая постоянные физические и нравственные муки?»

От таких мыслей хотелось выть. Он зарывался лицом в дорогую отельную подушку и весь сотрясался от рыданий. Леонид Голубев уже давным-давно забыл, что такое слезы, а тело Кирилла Рощина, оказывается, еще сохранило умение плакать…

Потом он поднимался, шел к зеркалу и долго стоял перед ним, пытаясь рассмотреть на лице или на теле признаки болезни. Да, вроде бы под глазами мешки, но это может быть и от слез. И цвет лица вроде бы изменился – или это просто свет так падает? На вид тело казалось здоровым, и это немного успокаивало и сознание.

«Но, быть может, еще не все потеряно… Вдруг и со мной, как с тем ученым, случится чудо, и я выздоровлю! Но, даже если этого не произойдет, необходимо чем-то заполнить остаток моих дней. Я ведь столько всего не успел! Наплюю на все запреты и обязательно нырну с аквалангом. И побываю в Индии, и в Японии, и на Амазонке… А если повезет, мне, быть может, даже удастся в кого-нибудь влюбиться. Почему нет? В ту же Олесю, например, она такая славная девочка! Конечно, я не могу создать семью… Хотя… Чем черт не шутит! За время нашего свидания она несколько раз повторила, что любит меня… Вдруг она согласится выйти за меня замуж? И даже, быть может, родить мне сына… Надо только точно узнать, насколько велик риск передать мое заболевание по наследству. И если врачи разрешат, мы с Олесей заведем ребенка. Будет сын, Колька… А я уж обеспечу их обоих на всю оставшуюся жизнь. Только бы мне не умереть раньше, чем малыш появится на свет…»

Образ Олеси с улыбающимся карапузом на руках придал ему сил и оптимизма. «Хватить хандрить!» – решительно сказал сам себе Голубев. Отыскал мобильник, включил его и набрал номер Олеси:

– Привет…

– Кирилл, милый, слава богу! – голос девушки выражал целую гамму чувств: и радость, и нежность, и обиду, и облегчение. – Я чуть с ума не сошла, ты так неожиданно пропал! Сам не звонишь, твой сотовый недоступен… Звонила тебе на домашний, но мне сказали, что ты там давно не живешь… Что случилось?

– Так, – неопределенно отвечал Леонид, – кое-какие дела были… Олеся, мне необходимо встретиться и серьезно поговорить с тобой.

– Конечно, милый, я уже скоро освобожусь. Через час-полтора могу быть, где ты скажешь.

– А мы можем встретиться у тебя дома? Это действительно очень важный разговор, и мне не хотелось бы вести его в людном месте.

– Ну разумеется! Приезжай к шести часам, я буду тебя ждать.

Олеся жила на четвертом этаже, и Голубев поднялся в квартиру, не пользуясь лифтом. Дверь распахнулась почти сразу же, едва он успел дотронуться до кнопки звонка, словно девушка ожидала его прихода в холле. Леонид протянул ей пышный, красиво украшенный букет.

– Спасибо, какие чудесные цветы… Какой ты милый! – Она кинулась к нему на шею. – Ой, как же я по тебе соскучи-и-илась… – проворковала она и потерлась щекой о его куртку. – Проходи скорее. Кофе будешь? Тогда пойдем на кухню. Я помню, ты любишь черный, очень крепкий и без сахара.

– Нет, ты знаешь, теперь я предпочитаю с сахаром и со сливками.

– Неужели? Извини, но у меня нет сливок. – Девушка заглянула в холодильник. – Было обезжиренное молоко, но кончилось…

– Тогда, может, попьем чаю? Я вижу, у тебя есть зеленый. – Он указал на полку, где стояла прозрачная банка с сероватыми «клубочками».

– Ты хочешь зеленого чаю? – удивилась Олеся. – Ну, чудеса! Сколько я тебя раньше уговаривала его хотя бы попробовать, все уши тебе прожужжала, насколько это полезно, а ты только кривился: «Тьфу, гадость!»

– Видишь, теперь до меня наконец-то дошли твои доводы, – отшутился он. – Не прошло и года…

Девушка в очаровательном коротком халатике порхала по кухне, кипятила воду в электрическом чайнике, ставила цветы в вазу, доставала что-то из холодильника. Леонид любовался ею и думал: «Что-то она скажет мне сейчас в ответ…»

Наконец, когда приготовления были закончены и оба они оказались за маленьким столом, он решил, что настала пора начать разговор.

– Олеся, послушай меня… Мне нужно сказать тебе нечто очень важное.

– Да, любимый? – потянувшись через стол, она взяла его за руку и заглянула в глаза.

– Олеся, милая, я очень хотел бы, чтобы ты стала моей женой. Чтобы всю мою жизнь, независимо от того, сколько мне еще осталось, пробыть рядом с тобой… Создать счастливую семью и произвести на свет ребенка – сына Кольку…

– Ты делаешь мне предложение?

– Не совсем… – покачал он головой. – Предложение, надеюсь, будет потом, официальное. Разумеется, я поеду к твоим родителям просить твоей руки честь по чести, с шампанским и всем прочим… Но сначала мне нужно поговорить с тобой.

– Ты хочешь знать, согласна ли я?

– Да, но… Подожди. Все не так просто, как хотелось бы.

– А что такое? – По ее лицу пробежала легкая тень.

– Есть одно препятствие. И довольно существенное.

– Ты женат?

Леонид по привычке бросил взгляд на безымянный палец правой руки, на котором раньше носил обручальное кольцо. Но взгляду его предстали сильные руки Кирилла Рощина, и никакого кольца там не было.

– Нет, я не женат.

– Ну слава богу! А остальное не так важно, – она сказала это с такой уверенностью, словно в жизни действительно не могло существовать ничего страшнее штампа в паспорте.