Обняться, чтобы уцелеть - Олег Рой

И он снова поднес лезвие к руке.

– Погоди! Нет! – истошно завопило отражение. – Не кори себя! Ты ни в чем не виноват и никого не обманул! Все было совсем не так. В этой игре ты как раз был жертвой, а не охотником…

В первый раз на протяжении всей этой сцены Голубеву изменила выдержка. Он дернулся в ванной так, что вода, испуганно плеснувшись, перелилась через край на кафельный пол под малахит, и изумленно уставился на своего собеседника.

– Что ты несешь?

– Я тебе сейчас все объясню. Подробно расскажу, что произошло на самом деле… Только положи бритву и выключи воду. Я не могу это видеть!

– Ты уверен, что скажешь мне нечто действительно важное?

– Не просто важное. Уверяю тебя, мои слова откроют тебе глаза!

Леонид отложил лезвие и повернул кран.

– Ну?

– Это длинная история… Я расскажу по порядку.

– Нет уж, ты мне зубы не заговаривай! Ответь коротко и по существу. Как это может быть, что обманул не я, а обманули меня? Кто? Кирилл? Чушь собачья! Бред!

– И тем не менее… Вся эта канитель с переселением душ нужна была не тебе, а другому человеку. Он все придумал, и он же все устроил.

– Опять ты несешь ахинею! Придумал все это я! Ну, может, мы с тобой вместе. А уж организовал тем более я. Довел Кирилла до петли, потом соблазнил…

– Нет, уверяю тебя, все было не так! Тебе лишь казалось, что ты стоишь у руля. А на самом деле всем управлял совершенно другой человек.

– Сам Кирилл?

– Да. То есть нет… В общем, не совсем.

– Слушай, я ничего не понимаю! Можешь объяснить толком?

– Говорю же – могу, но для этого надо рассказывать с самого начала.

– Ладно, валяй, так и быть, послушаю, – согласился Голубев, снова занимая удобное положение в теплой ванне. – Но учти, что я пока не отказался от своего намерения. И если твои слова окажутся байкой, я…

– Да понял я, понял! Лучше взгляни-ка сюда. Я тебе кое-кого покажу.

– Надеюсь, не того мерзкого старика, которого ты демонстрировал мне в Лондоне? – усмехнулся Леонид.

– Нет. Это будет совсем другой… совсем другие отражения.

Ему померещилось, или с той стороны стекла действительно стало светлее, точно там зажглось несколько невидимых ламп? К величайшему удивлению Голубева, в зеркале появилась целая толпа странно одетых людей. Несколько мужчин были в напудренных париках и камзолах восемнадцатого столетия; еще один – в сюртуке и панталонах пушкинской поры; кто-то в цилиндре, фраке и коротком пальто, знакомом Голубеву по картинам импрессионистов; остальные – в косоворотках, мягких шляпах, френчах эпохи Первой мировой войны, костюмах-тройках и двойках разных стилей, двубортных коротких плащах, как носили в 1960-е, свитерах с оленями, джинсах… Мелькали в этой толпе и женщины, кто в декольтированном бальном наряде; кто в украшенной цветами шляпке и с кружевным зонтиком; одна в костюме и беретке в стиле модерн; другая в приталенном платье с широкой юбкой времен Мэрилин Монро, третья в расклешенных брючках и кофточке-лапше – почти так же одевались девушки во времена его, Леонида, молодости… Одежда, комплекция, лица, прически у всех были разными, но всех роднила одна общая черта – выражение безграничной скорби в глазах.

– Кто это? – удивленно спросил Голубев, разглядывая проходившую перед ним вереницу. – Кто эти люди? И почему они выглядят такими печальными?

– Это отражения, с которыми произошло одно и то же несчастье, – отвечало зеркало. – С их хозяевами случилось то же, что и с тобой, – они поменялись… Теперь эти отражения не могут обрести покоя и вынуждены скитаться где-то между вашим и нашим мирами.

– Послушай, ты меня совсем запутал! – рассердился Леонид. – Если ты хочешь, чтобы я хоть что-нибудь понял, то излагай, пожалуйста, внятно.

– Я так и сделаю. И начну свое повествование с восемнадцатого века. Ты слышал о масонах?

– Ну да, слышал, – кивнул Голубев. – Тайная организация, политическая, религиозная, философская и мистическая одновременно. Многие известные люди были масонами, в том числе треть американских президентов. Не так давно по телевизору была передача, где утверждалось, что масоны – не кто иные, как потомки легендарного рыцарского ордена тамплиеров… Но при чем здесь все это?

– История, которую я должен тебе рассказать, связана с ними напрямую. Она началась более трех веков тому назад в Петербурге. Надеюсь, тебе известно, что во второй половине восемнадцатого столетия масонство проникло в Россию и быстро завоевало популярность? Также ты знаешь и то, что эта организация не была единой структурой, она состояла из множества отдельных автономных подразделений, называемых ложами…

– Да, помню, помню, я читал что-то об этом, – нетерпеливо перебил Леонид. – В том числе и «Войну и мир», где подробно описывается, как Пьер Безухов проходит обряд посвящения. Все это, конечно, очень интересно, но я не понимаю, при чем тут я и какого черта…

– Потерпи… Итак, во времена правления императрицы Екатерины Второй в Санкт-Петербурге возникла масонская ложа, носившая название «Ложа пятерых» – по числу посвященных, которые в ней состояли. Их всегда было пятеро, и если один из участников умирал, на его место приходил следующий. При этом было принято, чтобы новенький – ученик – был не менее чем на десять лет младше самого молодого из членов ложи. «Ложа пятерых» была, если можно так выразиться, особо тайной из всех самых тайных подразделений, отбор в нее проводился еще строже и внимательнее, чем в другие.

– Почему?

– Это объяснялось родом занятий ложи. Вообще-то многие масоны имели то или иное отношение к оккультизму… Но «Ложа пятерых» продвинулась в этом направлении намного дальше других. Последний возглавлявший ее Мастер – его настоящее имя было Альберто Камилло Бернандино, но этого почти никто не знал, все называли его просто Магистром – был практикующим алхимиком и магом и достиг в своем деле необычайных высот. О его умениях можно рассказывать очень долго, но для нас с тобой сейчас важно только одно.

– И какое же именно?

– Тебе, наверное, известно, что долгое время серебряные зеркала умели производить только в одной-единственной стране – в Италии, точнее, в Венеции, которая была тогда отдельным государством? Зеркальные заводы были сосредоточены на острове Мурано, практически изолированном от всего остального мира, и мастерам-стекольщикам запрещалось покидать остров под страхом смертной казни…

– Слушай, – не выдержал Голубев. – Масоны, зеркала, стекольщики… При чем здесь я и Кирилл Рощин?

– Чем чаще ты будешь меня перебивать, тем больше времени тебе понадобится, чтобы понять это, – обиделся собеседник.

– Ладно, говори дальше… – милостиво согласился Голубев.

– Все, конечно, считали, что венецианские власти охраняют профессиональную тайну покрытия стекла серебром, – продолжал рассказчик. – Но это было верно лишь отчасти. На острове Мурано знали не только о технологии производства зеркал. Там были и люди, которые умели путем магических заклинаний вступать в контакт с собственным отражением, разговаривать с ним… Когда французы при помощи хитроумных интриг сумели сманить в Париж нескольких мастеров и таким образом узнать секрет изготовления серебряных зеркал, началась неразбериха, и заклинания были утеряны. Но Магистру «Ложи пятерых» удалось спустя десятилетия их восстановить. И даже усилить, овладев тем, что не было доступно венецианцам. Отныне Магистр и его приближенные могли не только общаться со своими отражениями, но и подчинять их своей воле. Не в силах противиться магии, отражения вынуждены были верой и правдой служить своим господам. И это дало масонам безграничную власть.