Шелк и тайны - Мэри Джо Патни

Навалившись всем своим весом, Росс заставил верблюда повернуть назад, ибо животное выказало намерение напасть на своего приятеля.

— А ты что, предпочла бы, чтобы я бросил Мухаммеда Казима умирать?

Она поколебалась немного, потом нехотя ответила:

— Нет, конечно, особенно сейчас, когда это происшествие принесло нам удачу. Но тем не менее ни к чему тебе лишний раз рисковать. И особенно ради незнакомца.

Росс изумленно поднял брови.

— Не глупо ли с твоей стороны беспокоиться о том, что я захлебнусь в потоке, когда у меня есть отличный шанс испытать куда более мучительную гибель в Бухаре?

Раздосадованная его легкомыслием, Джулиет сказала:

— Я бы предпочла, чтобы ты нигде не умирал.

— Вглядись-ка получше в этот луч надежды. Ведь если такое случится, ты по крайней мере снова станешь свободной.

— А я и так свободна! — огрызнулась она. — мне не нужна твоя смерть, чтобы доказать это. Когда я увидела, как он потянул тебя под воду… — Она закусила губу, радуясь, что под покрывалом он не видит ее лица.

— Весьма сожалею. Наблюдать всегда тяжелее, чем переживать самому. А худшее еще впереди. — Росс помрачнел. — Я бы предпочел, чтобы ты оставалась в Сереване.

«Он совершенно прав: в Бухаре будет еще страшнее, а мне придется контролировать себя тщательнее, чем сейчас». Она глубоко вздохнула и сказала:

— Ты не остановил бы меня, я бы все равно поехала.

— Знаю. Только поэтому ты здесь. — Он поднял один из тяжелых бурдюков и водрузил его на спину верблюду. — Я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала, Джулиет.

Она подозрительно посмотрела на Росса. Он стоял так близко, что в голове ее вмиг пробудились воспоминания о том, как он выглядел, когда вылез из воды. Влажная туника и брюки обрисовывали каждый бугорок его сильного тела. Она с трудом перевела дыхание, пытаясь отогнать от себя чарующее видение.

— Что именно?

Он пристроил бурдюки и покорно произнес:

— Я должен был знать, что ты не согласишься, прежде чем не выяснишь, о чем идет речь.

— Конечно, нет. Знать, что ты подписываешь, — это первый закон договоров. — Она принялась привязывать бурдюки к седлу.

— Я говорю не о контракте. — Он потянулся к ней и накрыл ее руку своею, придержав

перевязь. — Джулиет, посмотри на меня.

Она неохотно подняла взгляд, зная, что он видит ее глаза, и опасаясь, что они скажут ему слишком многое. Росс очень серьезно произнес:

— Дела могут обернуться не лучшим образом, и я не вернусь из Бухары живым. Но ты, как слуга-мусульманин, получишь шанс избежать моей судьбы. Обещай, что сделаешь все, чтобы выжить. Если речь пойдет о твоей жизни, то ты непременно покинешь меня, даже выдашь людям эмира при необходимости. И ради Бога, не пытайся строить никаких безумных, безнадежных планов в бесплодной попытке освободить и спасти меня. Я не хочу, чтобы ты погибла из упрямства, бравады или какого-то там чувства вины.

Она ничего не ответила, и Росс крепче сжал ее руку.

— Обещай мне, Джулиет. Пожалуйста.

Джулиет едва выдерживала этот разговор, отказываясь принимать его безжалостную практичность.

— Разве я не имею права распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению? — спросила она.

— Наверное, имеешь, но дело не в этом. — Он вздохнул и опустил руку. — А если я скажу, что умру счастливым, зная, что ты спасена?

В памяти Джулиет тотчас всплыли потоки воды, в которых он едва не утонул, и у нее перехватило дыхание.

— Ладно, — бросила она. — Обещаю тебе, что если они осудят тебя и выследят меня, то я спокойно приму такое положение вещей и не стану делать никаких глупостей.

Длинные пальцы Росса легко коснулись руки Джулиет.

— Благодарю тебя.

Она молча повернулась и пристроила бурдюки. «Обещать-то я обещала, но совсем не уверена, что смогу сдержать слово. Я с легкостью рискну собственной жизнью, пусть даже в обреченной на провал попытке помочь ему, нежели стану сидеть сложа руки в минуты опасности для дорогого мне человека.

Что ж, Джулиет, ты можешь признаваться в этом только себе. И совсем не важно, какова степень риска: ведь невозможно же стоять рядом и не пытаться предотвратить смерть любимого».