Идиллия в Оксфорде - Софи Уэстон

Он неожиданно повернулся и приподнялся на локтях, склонившись над ней со странным выражением на лице.

– А над капитаном Бладом ни одна женщина не смеялась, – пожаловался он.

Пеппер моргнула.

– Каким капитаном?

– Забудь. Так над чем же ты смеялась? Надеюсь, не над моими приемами.

Ее затрясло от смеха.

– Над ними тоже.

Она хотела погладить его по щеке, но Стивен схватил ее запястье и прижал к кровати.

– Мадам, ваши насмешки дорого вам обойдутся, – прорычал он. – Куда целовать?

– Кажется, ты называл себя скучным химиком, – подразнила его Пеппер. – Скучный! Скажешь тоже!

– Ты меня вдохновляешь, – ответил он с притворной серьезностью.

Стивен прикоснулся губами к ее носу, скулам, ресницам, к ее губам.

Ее губам…

Пеппер бросило в дрожь. Она прижала его к себе, забыв о разговорах, о смехе, о нежности, которая доводила ее до слез. Больше ждать она не могла.

– Прикоснись ко мне, – велела она. Собственный голос казался ей неузнаваемым.

Говорят, после землетрясения наступает полная тишина. Эта мысль пришла к Пеппер позже, когда они лежали рядом, довольные и обессиленные. Все казалось ей новым. И в этой незнакомой тишине она совершила открытие.

«Я люблю тебя», – мысленно сказала она.

Но вслух Пеппер этого не произнесла. А у Стивена и вовсе не было сил разговаривать.

Она не знала, сколько времени они пролежали в объятиях друг друга. Затем Стивен встал. Оставшись в одиночестве, Пеппер вышла из забытья. Она тоже поднялась и прошлась мимо разбросанной одежды, пытаясь отыскать свою майку.

Она окинула взглядом тускло освещенную комнату. Постель казалась пустой. Темно-зеленая простыня была скомкана и частично съехала на пол.

– Постель в беспорядке, – с удовлетворением заметил Стивен.

Он подошел к ней сзади и снова обнял. Пеппер вновь почувствовала его тепло, силу его рук. Она слышала его дыхание и поняла, что он снова смеется.

Неудивительно.

Постель действительно была в беспорядке. Подушек на ней не осталось. Скомканное покрывало кучей валялось на полу. Угол простыни был перекручен. Пеппер вспомнила, как ухватилась за него в порыве страсти. А может, это Стивен спихнул простыню с кровати в миг наслаждения?

«Я уже смотрю на нас как на единое целое», – подумала Пеппер. Эта мысль ее напугала.

Он рассеянно погладил ее грудь.

– Замерзла?

– Нет.

– Мне показалось, ты вздрогнула, – с вопросительной ноткой в голосе произнес Стивен.

– Нет.

– Все хорошо, милая?

Она обняла его в ответ.

– Все просто замечательно.

– Повторяешься. – В его голосе звучал смех.

Пеппер опустила голову ему на плечо. Она чувствовала щекой, как бьется его сердце. Размеренно, словно ритм вселенной.

«Вот я и вернулась домой», – подумала она.

Неожиданно Пеппер поняла, что принадлежит этому мужчине. Ее это напугало. Она никогда не испытывала подобных чувств. И помыслить не могла, что испытает.

Ей казалось, что она сбросила с себя невидимую ношу. Она свободна! Эта мысль вызвала в ней радостную дрожь.

Стивен обнял ее еще крепче.

– Ты замерзла. Завернись в это, а приведу в порядок постель.

Он набросил ей на плечи старый халат. Девушка опустилась на дубовый сундук и смотрела, как Стивен расправляет простыню и укладывает на место подушки.

– Ты такой хозяйственный, – усмехнулась она, лучась любовью.

Он чмокнул ее в плечо, проходя мимо.

– У меня есть не только прелестное личико.

– Я в восторге.

Он хмыкнул.

– Отлично.

Стивен расправился с постелью очень быстро. Словно делал это уже много раз.

Пеппер плотнее запахнула халат.

«Успокойся, – сказала она себе. – Конечно, он делал это раньше. И тебя это не касается». Но ей стало чуть холоднее.

Она возвращалась с неба на землю, и ей совершенно этого не хотелось. Она смотрела на игру мышц на его спине и размышляла. Без одежды он великолепен. Не зря Джемайма называла его сексуальным. Так и есть.

Отлично. И все женщины, которые сидели здесь и следили за ним, наверное, тоже были великолепны. Она закуталась еще сильнее.

И минуты не прошло, как кровать была застелена. А Пеппер охватил тихий ужас.

Похоже, Стивен даже не заметил открывающейся между ними пропасти. Он решительно обнял ее и отвел к кровати.

– Удобно?

– Очень, спасибо, – вежливо ответила Пеппер. Она лгала.

Он и этого не понял.

– Хорошо.

Уснул он мгновенно. Его дыхание замедлилось. Рука, лежавшая на ней, расслабилась и соскользнула.

Пеппер выждала секунду, а затем, очень осторожно, отодвинулась. Сна не было ни в одном глазу. Удобно? Как здесь может быть удобно? Она же увалень, который занимает слишком много места в чужой кровати. Вряд ли Стивен Кониг когда-либо спал с увальнями. Каким бы добрым и веселым он ни был, этого изменить она не могла.

Она была девушкой, личная жизнь которой оплачивалась деньгами бабушки; девочкой, которая вечно подпирала стенку на школьных дискотеках; деловой женщиной, не имеющей сердца. И чем быстрее она вернется к своей обычной жизни, тем лучше! Пока не стала зависимой от потрясающей предупредительности Стивена Конига в постели. Или от его доброты. Если она позволит себе поверить, что это нечто большее чем доброта, то рано или поздно ее сердце разобьется на куски.

Пеппер так долго вглядывалась в темноту, что у нее заболели глаза. Но она не плакала. Стивен мог бы проснуться, услышав ее плач, а она бы этого не вынесла. Так что она мрачно размышляла о своем изгнании из рая. К утру она была уже очень далеко.

Стивен так этого и не понял. Он разгуливал по комнате, весело болтая, словно они просыпались рядом друг с другом сотни раз. У него на лице было написано: «Подумаешь, какие пустяки».

«Если бы я могла считать это пустяками, – в отчаянии думала Пеппер. – Если бы я знала, как вести себя. Если бы я была похожа на Иззи и Джемайму. Господи, я даже не знаю, что мне ему сказать».

– Ты не мог бы принести мне мой костюм? Я оставила его в сумке где-то внизу.

Стивен скорчил смешную гримасу.

– Какая жалость. Я буду скучать по твоей маечке.