Княжна для викинга - Анна Лакманова

– Очень много. Не меньше сотни…– подтвердил Гостомысл.

– С другой стороны…Он в своем праве…Почему нет, если можется, – хихикнул Бойко. – Не вижу преступления…На зависть всем мощь…И поразительная воодушевленность, коли интерес не угасает…

– Не из-за того толки, – Гостомысла все это забавляло меньше, чем его сподвижника, поскольку еще один намеченный политический брак оказался расстроен. – Ты же слыхал, что он утратил своего наследника? – вздохнул князь, сам прошедший тропой того же горя. – Так вот он объявил, что женится вновь. Но на той, что первой подарит ему сына.

– При таком количестве наложниц разве нет ни одного отпрыска мужского пола? – удивился Бойко.

– Ну все не так просто…Он не хочет, чтобы его преемником стал сын рабыни или простолюдинки…

– Гордец, – хмыкнул Бойко.

– Может, да, а может, нет…На мой взгляд, он лишь ветхий хитрый плут…Ведь сделав столь громкое заявление, он получил почти из каждой благородной семьи по девице…

– Ужели! – изумился Бойко. – Хотя да, каждое уважаемое семейство захотело дать князю продолжателя! Так ты думаешь, ему не нужен наследник? И он лишь жаждет молодых благородных тел?!

– О, ну этого я не знаю…Но одно неизменно: вопреки своему заявлению, он пока так и не женился. А поимел у себя на ложе уже полгорода…

– Старый распутник, – захихикал Бойко. – Ты знаешь, а вообще-то, его замысел неплох…В нем есть соль какая-то…

– Надеюсь, теперь тебе ясно, почему я не отдаю туда Велемиру…– подытожил Гостомысл. – О боги…Что там еще! – рявкнул князь, услышав очередной шум в передней. Он даже самолично пошел к двери, будучи в нетерпении.

– Новости, о которых справлялся князь…– слуга в поклоне протянул Гостомыслу котомку.

Раздраженно захлопнув дверь, князь раскрыл мешок и вынул оттуда очередные посылки.

– Менее занимательные, но более важные подробности…– после ознакомления с содержанием, сообщил Гостомысл затихшему Бойко. – Новости из Царьграда…Вокруг один негодяи и подлецы!

– О, Перун, что там? – отозвался заинтригованный помощник князя.

– Ты только послушай, что о нас говорят…– Гостомысл читал письмо на расстоянии вытянутой руки, так ему было лучше видно. – Якобы мы «запятнаны убийством более, чем кто-либо из скифов»…

– Я протестую, «не более»! – возразил Бойко. – Не более! И не менее…Как все.

– Нет, именно «более», поскольку: «Можно было видеть младенцев, отторгаемых от сосцов и молока, а заодно и от жизни, и их бесхитростный гроб – скалы, о которые они разбивались…Матерей, рыдающих от горя и закалываемых рядом с новорожденными, судорожно испускающими последний вздох…Не токмо человеческую природу настигло зверство росов, но и всех бессловесных тварей, как-то: быков, лошадей, птиц и прочих, попавшихся на пути, пронзала свирепость их. Бык лежал рядом с мужчиной, дитя и лошадь имели могилу под одной крышей, женщины и птицы обагрялись кровью друг друга…»!

– Мда, – Бойко скорчил гримаску досады. – И кто же автор сих строк?

– Фотий! – рявкнул Гостомысл.

– Патриарх Фотий? – изумился Бойко. – Хм, а разве он, вообще, видел что-то из-за высоких городских стен?

– Ну разумеется, не видел, – кивнул Гостомысл.

– Ну вот я и говорю…Вероятно, Фотий опирался на свидетельства жалобщиков, которые любят преувеличить размах трагедии, лишь бы выпросить побольше! – вывел Бойко.

– Знаешь, все это…– Гостомысл красноречиво потряс письменами, – все это уж чересчур…Хотя…Я ведь и не настаиваю на том, что мы там все святые прибыли на своих ладьях к вражеским берегам…Но даже в этом…В этой писанине я вижу прок…– Гостомысл вновь указал на письмена. – По крайней мере, наши враги убоятся нас. Ведь «Народы Скифии с края земли» повергли в ужас даже Ромейскую державу…– Гостомысл вернулся к чтению текста, вновь отдаляя письмо от покрасневших глаз.

– Не нравится мне что-то этот Фотий…– крякнул Бойко.

– Ты знаешь, а я, пожалуй, не буду столь твердым в своем убеждении…– неожиданно переменился Гостомысл. – Внимай, что он пишет далее: «Ибо токмо облачение Девы Марии обошло стены, варвары, отказавшись от осады, снялись со стоянки. И мы были искуплены от предстоящего плена и удостоились внезапного спасения…Неожиданным оказалось нашествие врагов – нечаянным явилось и отступление их…Спасение града находилось в десницах врагов и сохранение его зависело от их великодушия…Город не был взят лишь по милости их…». То есть мы все же не так плохи. И в наших сердцах живет великодушие…

– Я уже совсем запутался, – улыбнулся Бойко. – Что он хочет показать, какую мысль оставить в своей летописи?

– Может быть, он лишь старается быть беспристрастным?..– глубокий вздох вылетел из княжеской груди. Теперь Гостомысл уже допускал мысль, что вокруг не только негодяи и подлецы.