Табу - Жасмин Майер

В таком случае, о Сергее, конечно, начнут писать больше в прессе. Куда пошел, с кем встречался, с кем крутит романы. Он их и так крутит, только сейчас ему нужно быть настороже. А в случае развода журналисты молиться на него начнут, но почему у меня такое чувство, как будто я пытаюсь впихнуть неправильный кусочек головоломки в общую картину?

— А как же твой имидж?

— Какой-то там лягушатник*, значит, может со старой женой развестись и на модели жениться, а я чем хуже? Да и что нам может помешать? Детей у нас нет, собственность вся за мной останется, делить нам нечего, только фонд тебе сам отдам. Будешь и дальше детей своих спасать. А хочешь, даже какого-то неполноценного уродца удочеришь. Ты ведь этого, помнится, хотела?

От этих слов я цепенею. Давно похороненная мечта робко расправляет крылья, наполняя сердце призрачным счастьем. Пусть мое неполноценное тело не способно было выносить ребенка, я еще могу стать матерью.

У меня может быть ребенок.

Конечно, если я буду в разводе, то удочерить ребенка, зная нашу систему, будет сложнее, чем если бы я была замужем, но если фонд останется моим, то у меня хватит денег на то, чтобы процесс прошел как по маслу.

И тогда я смогу завести ребенка. Пусть не собственного, пусть приемного, но я смогу услышать из чьих-то уст долгожданное: «Мама». Смогу подарить кому-то свою нерастраченную нежность.

Мысли бегут быстро, и мне приходится сделать над собой усилие, чтобы прекратить фантазировать. Сердце уже стучит быстрее, пульс взлетел до небес. Но не об этом сейчас мне нужно думать.

Что с Сергеем, если он согласился дать мне даже это? Чего он добивается?

— Думал, ты на радостях потащишь меня сразу в ЗАГС, а на тебе лица нет, — недовольно замечает муж. — Что опять, Ксения? Только не заливай о любви до гроба, лишь бы выбить что-то еще, кроме фонда. Не мечтай откусить кусок пожирней, Ксения. Я тебя без ничего замуж взял, а уходишь ты от меня с хорошей организацией…

— Нет, мне ничего не нужно. Я просто…. Не ожидала этого услышать. И когда же ты хочешь развестись?

— После выборов.

— После? — у меня не получается скрыть разочарования. — Но почему после?

После? Почему «после»? Это не имеет никакого смысла. Я пытаюсь просчитать шаги Сергея, но у меня слишком мало информации, чтобы сделать окончательные выводы. Я не знаю, чем закончилось дело с интернатом, Тимуром и той записью. А Сергей явно знает больше. И он никогда не поступает неосмотрительно или во благо других людей. Даже, если он обещает мне свободу и ребенка, в случае развода он получит больше. Загвоздка только в том, что я не могу понять, что именно.

— Ха! Все-таки думала, прямо посреди ночи поедем разводиться?

— Нет, я… Думала, развод тебе нужен, чтобы чаще попадать на страницы газет, и так или иначе поможет с выборами.

Сергей снова хмурится.

— Я и так постоянно попадаю в газеты, благодаря работе твоего фонда. Плюс моя собственная предвыборная кампания. А еще это невразумительное нападение… Нет, сейчас развод просто останется незамеченным. Слишком много инфоповодов тоже плохо, поэтому и решил после выборов. Ладно, — он поднимается, крехтя сквозь зубы. — Пойду спать, если вообще удастся заснуть. Ребра чертовски болят. Идешь наверх?

— Нет, — отвечаю едва слышно. — Я еще посижу.

— Ну посиди, — благосклонно разрешает муж. — Спокойной ночи.

*Лягушатник — здесь: Николя Саркози, после избрания на пост президента Франции, развелся и женился на модели и певице Карле Бруни.