Пальмы в снегу - Лус Габас

– У нас сегодня свадьба, – довольно сказал Хосе. – Увидишь, какое это грандиозное празднество! По особым случаям наши женщины готовят много разных блюд и напитков!

Килиан кивнул. Он волновался так, будто шел на свадьбу кого-то из близких родственников. За эти два года он провел больше времени в обществе Хосе, чем с кем бы то ни было в родной долине. И ему здорово повезло, потому что Хосе выделялся среди других. Он отлично ладил как с белыми, так и с чернокожими, адаптировался к цивилизации, но не забывал о традициях. Более того, он гордился традициями своего народа и готов был рассказать о них.

Килиан поскреб затылок. Ему было неловко высказывать свои чувства, но Хосе этого заслуживал.

– Послушай, Йозе, – произнес он, глядя на мужчину в упор, – я тебе раньше этого не говорил, но я знаю, как сильно ты мне тогда помог в истории с Умару. Спасибо большое, друг. – Хосе кивнул. – Но скажи мне кое-что, Йозе… Я был не прав, когда избил Умару, но ты мне все равно помог. Ради моего отца, да?

– Ради тебя, – покачал головой Хосе. – В ту ночь я услышал, как ты, взрослый человек, плачешь, будто ребенок… У тебя доброе сердце. – Он слегка потрепал Килиана по руке и прошептал доверительно: – Духи знают, мы все иногда совершаем ошибки.

Килиан смутился.

– Хоть я белый, а ты черный, я не вижу черного, когда смотрю на тебя. Я вижу Хосе… или Йозе. – Он опустил глаза. – Ты понимаешь, о чем я…

Хосе потряс головой, будто не поверил услышанному.

– Если бы я не проделал весь этот путь вместе с тобой, решил бы, что ты перебрал топе. Посмотрим, что ты скажешь назавтра, когда тебя настигнут последствия праздника буби! – Он поднял палец в дружеском предостережении. – Я не угрожаю, но если ты тронешь мою дочку или племянницу, я превращусь в зверя!

– Ты не хочешь видеть меня зятем? – рассмеялся Килиан.

Хосе не ответил. Он взглянул на женщин, готовящих масло, и, посвистывая, пошел дальше.

Проходя мимо чанов с водой из источников, с помощью которой буби из Бисаппо молились об урожае и благополучии деревни, миновав деревянную арку, по сторонам которой росли ико — священные деревья, отгоняющие злых духов, Килиан вспомнил, как первый раз пришел к Хосе в гости. Предупрежденные свистом о появлении белого человека, мужчины, женщины и дети высыпали на улицу. Они рассматривали его, а Килиан рассматривал их, и в некоторых случаях (в частности, при виде стариков) испытывал отвращение. У одних была грыжа, у других тела покрывали язвы, следы от оспы или рубцы. Его пригласили в один из домов, и он зашел под присмотром Хосе. Он помнил, как удивило его множество амулетов, висящих на стенах, – овечьи хвосты, кости и черепа зверей, куриные и фазаньи перья, рога антилоп и раковины. В Пасолобино была традиция вешать над дверью высушенные козьи ножки и выкладывать на крышах и верхушках печных труб фигуры из камушков, чтобы отгонять ведьм. Боязнь всего неведомого была одинакова во всех частях света: в Африке это были злые духи, в Пиренеях – колдуны. Но различия между Бисаппо и Пасолобино бросались в глаза. В испанской деревне люди жили в каменных домах с толстыми стенами, защищающими от холода, в африканской – хлипкие тростниковые хижины аборигенов укрывались в тени пальм, а по улице ходили полуголые люди. В свой первый визит Килиан не мог поверить, что два столь разных мира сольются в его сердце.

Дети беззастенчиво шарили по карманам гостя в поисках гостинцев. Килиан со смехом раздал им конфеты, которые он на прошлой неделе купил у Рибаросов. Ему приветливо помахали две женщины с корзинами постиранного белья. Несколько мужчин остановились и искренне поприветствовали его, поднеся ладонь к сердцу.

– Йозе, а где твои женщины? – спросил Килиан. – Боюсь, я не смогу проверить, насколько обоснованно ты меня предостерегал.

Хосе рассмеялся.

– Они готовят кушанья и наряжаются к свадьбе. Все начнется через несколько часов. Женщинам всегда требуется много времени на нтолу.

– Что же мы тогда будем делать?

– Посидим с мужчинами и подождем.

Они прошли на главную площадь, где обычно проходили собрания. Здесь были два небольших алтаря для молитв духам. На срубленных стволах деревьев, которые использовали вместо лавок, расположились несколько мужчин.

– Ты не будешь переодеваться? – спросил Килиан, опуская рюкзак на землю.

– А что не так? Я одет так же, как и ты. – На Хосе была белая рубашка и длинные светлые брюки.

– Нет, все отлично. Просто ты – отец невесты. Я думал, что ты наденешь что-то… более… самобытное.

– Ракушки и перья? Килиан, я уже в том возрасте, когда мне не нужно ничего никому доказывать. Все меня хорошо знают. Я здесь не отличаюсь от себя на плантации. Неважно, штаны на мне или юбка.

Килиан кивнул и, развязав рюкзак, вытащил табак и алкоголь на подарки. Мужчины ответили благодарными жестами. Молодые говорили по-испански, а те, что постарше, возраста самого Хосе, общались с йопотто — иностранцем – жестами. Когда жестов не хватало, кто-нибудь помогал. Килиан говорил очень уважительно, а если в чем-то сомневался, Хосе всегда был рад помочь.

Сев на землю, Килиан обратил внимание, что змеиная шкура – баукароко (это слово он с трудом мог произнести), – висела головой вверх на нижних ветвях, а не на верхних, как обычно. Буби верили, что баукароко — их ангел-хранитель, посредник между Добром и Злом, оберегающий от болезней и всяких неприятностей. Жители приносили к тотему новорожденных детей, чтобы те коснулись хвоста.

Возле хижин, окружавших площадь, никого не было видно. Все хижины, окруженные изгородью, были одинаковые, – квадратные, с фасадом около двух метров; три стены были чуть выше четвертой, чтобы сделать крышу из пальмовых листьев покатой. Комнаты внутри соединяла дверь из куска ствола, в одной располагался очаг, а в другой – спальня.

– О чем ты так задумался? – поинтересовался Хосе.

– Подумал, что мой дом в Пасолобино вместил бы штук сорок таких домишек.

Один из сыновей Хосе, откликавшийся на имя Собеупо в деревне и на Донато – в школе, десяти лет от роду, перевел слова Килиана на буби, и старики с восхищением вздохнули.

– А зачем тебе такой огромный дом? – удивленно расширил глаза ребенок.

– Для всего сразу. В одной комнате мы готовим, в другой – разговариваем; есть комнаты, в которых мы спим, в других – храним запасы на зиму. Дрова, вино, яблоки, картофель, бобы, соленую свинину, говядину, для всего свое место. А внизу, – он попросил Собеупо принести палочку, чтобы нарисовать чертеж, – и в пристройках мы храним сено, чтобы кормить скот, когда вокруг лежит снег.

Когда он произнес слово «снег», послышался смех, и Килиан предположил, что остаток дня теперь придется провести, отвечая на вопросы о снеге и морозе. Рассказывая о лыжах, он поднялся, соединил стопы, присогнул колени, плотно прижал локти к телу и покачал бедрами из стороны в сторону, чем заслужил шквал аплодисментов.