Право на одиночество - Анна Шнайдер

– Вы, наверное, понимаете, зачем я позвал вас сюда, Натали, – наконец произнёс Бриар, повернувшись ко мне лицом. Взгляд его ледяных глаз просто обжигал.

Но я не собиралась облегчать ему задачу.

– Честно говоря, теряюсь в догадках, – ответила я как можно вежливее.

– Неужели? – он усмехнулся. – Не разочаровывайте меня, Натали. Увидев вас, я сразу понял, что передо мной чрезвычайно проницательная женщина. И очень, очень красивая.

В его холодных глазах мелькнуло нечто вроде восхищения. Я смилостивилась.

– Хорошо, я примерно представляю себе, зачем я вам понадобилась. Но очень примерно.

Бриар кивнул и продолжил:

– Тогда просто ответьте мне на один вопрос… Вы хотите вернуться в Россию?

Такого я не ожидала. Это он, вообще, о чём?

– Я немного не понимаю… – протянула я. – При чём здесь Россия?

– Всё просто, – Бриар глотнул шампанского и улыбнулся мне. – Я куплю вам дом в Америке и буду полностью вас содержать. Наряды, драгоценности – всё, что пожелаете.

– Взамен на сексуальные услуги? – уточнила я. Бриар кивнул.

Нет, ну каков наглец! Вот так, просто, без зазрения совести, предлагает стать любовницей в общем-то незнакомой женщине.

– Почему именно я? – я решила полюбопытствовать. – Там, в зале, ещё полно народу. И молодых девушек достаточно.

– Вы – необычная девушка, Натали, – Бриар по-прежнему улыбался. – Сколько вам лет?

– Двадцать четыре года.

– Вы чертовски молоды… Девушки вашего возраста обычно передо мной бледнеют и смущаются. Вы же, Натали… Скажите, вы меня совсем не боитесь?

– Конечно, не боюсь, – я вздохнула.

– Вот видите. И вы ещё спрашиваете, почему именно вы… Вы, Натали, очень необычная девушка. И я хочу, чтобы вы были моей.

Такая безапелляционность меня даже восхищала. Почему-то вспомнился известный Интернет-мем: «А жареных гвоздей не хочешь, нет?!»

Но карьера элитной проститутки мне была не нужна. Хотя даже немного жаль – у таких людей в жизни меньше проблем, потому что у них меньше моральных качеств.

– Прошу прощения, Томас, но я вынуждена отказаться.

Некоторое время Бриар просто молча рассматривал меня. А затем, вздохнув, сказал:

– Жаль. Впервые в жизни по-настоящему жаль, что мне отказала женщина. Самая прекрасная женщина из всех, что я встречал.

Так, на сегодня комплиментов достаточно…

– Прошу прощения, Томас, – я поднялась, – но мне нужно возвращаться к Максиму. И, да… он думает, что мой отказ может повлиять на наши с вами деловые отношения.

Бриар поднялся вслед за мной и, встав рядом, улыбнулся, глядя в глаза. Странно, но сейчас он уже не выглядел таким ледяным, как раньше.

– А что вы сами думаете, Натали?

– Я думаю, что вы слишком благоразумны, чтобы позволять эмоциям брать верх над разумом.

Он кивнул и, взяв мою руку, поцеловал кончики пальцев.

– Я был прав, Натали, вы действительно очень догадливы.

Когда я вернулась в зал вместе с Бриаром, у Громова был уже изрядно бледный вид. И я поспешила к нему, пока он не выплеснул свою энергию на Томаса.

– Максим Петрович, – я подошла к Громову и положила руки ему на грудь, – успокойтесь, всё хорошо, я цела, и нашему издательству тоже ничего не угрожает.

Он глубоко вздохнул и закрыл глаза. Открыв их, спросил:

– Вы уверены?

– На все сто.

– Тогда… – Максим Петрович вновь начал прерывисто дышать, – что эта скотина вам предлагала?

Я улыбнулась, взяла со стола бокал с шампанским и протянула его Громову.

– Давайте, сначала успокойтесь, а потом я всё расскажу.

Минут пять Максим Петрович сосредоточенно пил шампанское и пытался восстановить дыхание. Я стояла рядом и улыбалась ему.

– Ну так, – кажется, он наконец пришел в себя, – что Бриар вам сказал?

– Ничего особенного, – моя улыбка стала более лукавой. – Просто предложил мне стать его любовницей.

Так-так, кто-то, кажется, сейчас взорвётся…

– Максим Петрович, волноваться не о чем, – я рассмеялась. – Я отказалась, а Бриар не держит ни на кого зла. На отношения с «Радугой» это не повлияет.

– Вы уверены? – спросил Громов, тревожно глядя на меня.

– Абсолютно. А теперь, пожалуйста, давайте уйдём отсюда, у меня уже голова болит от всех этих людей…

Уже у выхода меня поймал один из официантов и вложил в руку небольшой бархатный футляр.

– Мадам от мистера Бриара, – сказал он с изрядным акцентом и растворился в толпе – я даже не успела ничего спросить.

Громов этого инцидента не заметил. А я, спрятав футляр в сумочку, открыла его только в гостинице.

Внутри лежали прекрасные серьги с кулоном. В том, что это очень дорогие украшения, я почему-то не сомневалась.

Налюбовавшись на это неожиданное великолепие, я заметила записку, написанную витиеватым почерком.

«Прекраснейшей из женщин».

И всё. Лаконично. Хотя, нет, на обороте тоже что-то есть…

«P.S. Не вздумайте возвращать мой подарок – иначе действительно обижусь».

Смайлик, стоящий в конце этого послания, заставил меня улыбнуться. Надо же… а этот человек, похоже, не такой ледяной, каким кажется.

Впрочем, я ведь тоже не такая…