Единственная ночь - Джейн Энн Кренц

— Teбe удалось взять у Тревора Торнли интервью? — удивился Рейф.

— Да, сегодня утром, перед отъездом в Портленд. Теперь пишу статью.

Рейф поерзал на стуле.

— Ну и каково это — беседовать с будущим сенатором США?

— Почти то же самое, что брать интервью у будущего члена законодательного собрания штата восемь лет назад. Он приобрел светский лоск, вот и все. Но добиваться от него точных ответов — по-прежнему тяжкий труд.

— Должно быть, поэтому он так быстро и так далеко пошел.

— Может быть. Ладно, как говорится, пусть он мерзавец, зато наш мерзавец. Будем надеяться, что в Вашингтоне он не забудет, что сам он родом из Эклипс-Бей. — Джед сцепил пальцы на животе. — Что привело тебя сюда?

— Праздное любопытство.

— Отрадно. Из любопытных получаются лучшие репортеры, — хмыкнул Джед. — Что хочешь узнать?

Рейф задумался. В редакцию он зашел, повинуясь минутному порыву, когда возвращался в Дримскейп. Но теперь он понял, что все утро обдумывал решение — с тех пор как Уолтер и Торранс Уиллис поделились с ним предположением насчет убийства Кэтлин Садлер.

— Можно попросить тебя об одном одолжении? Я хочу увидеть старые подшивки газеты.

Глаза Джеда зажглись.

— Старые?

— Да, восьмилетней давности.

Джед присвистнул.

— Все ясно: ты хочешь увидеть статьи о смерти Кэтлин Садлер.

— А это невозможно?

— Почему же? — Кресло скрипнуло под Джедом, он впился в друга взглядом: — Что-то стряслось?

— Ничего. Просто стало любопытно, вот и все. В то время я не читал газет — мне пришлось спасаться от тюрьмы, а потом я уехал из города.

— Убедительное объяснение. — Джед задумчиво постукивал карандашом по краю клавиатуры. — Может, ты ищешь что-то конкретное?

— Нет.

— Слушай, я же твой давний друг, Джед Стедман! Если ты откуда-то узнал, что произошло той ночью, мог бы поделиться со мной!

— Кого интересуют события восьмилетней давности?

Джед вскинул брови:

— Если обнаружатся новые обстоятельства смерти Кэтлин, это будет сенсация. О ее смерти помнят до сих пор. — Он помедлил. — За последние десять лет это убийство в Эклипс-Бей было единственным — если не считать туристов, которые затеяли ссору на стоянке и перестреляли друг друга.

— О смерти Кэтлин я ничего не знаю, — заверил Рейф. — Просто у меня есть пара вопросов…

— Каких? — живо откликнулся Джед. — Надеюсь, это не претензии к моей газете?

— Если тебе некогда, я могу зайти в библиотеку.

Джед усмехнулся:

— Да, можешь. Ладно, идем, я тебе помогу. — Он поднялся. — Согласись, нельзя винить меня за попытку выведать обстоятельства давней истории.

— Пожалуй, нельзя. — Рейф направился за Джедом. — Но если ты пообещаешь молчать, я объясню, что ищу.

Джед вскинул руку:

— Даю слово чести.

— Я хочу выяснить, не было ли в статьях упоминаний о мужчинах, с которыми Кэтлин встречалась тем летом.

Джед замер и озадаченно нахмурился.

— Весь город знал, что она встречается не только с тобой. Даже ты об этом знал! Никакая это не тайна.

— Я просто хотел бы знать, не всплыли ли в ходе следствия имена других ее мужчин.

— А, вот оно что! — Джед подошел к одной из дверей и понимающе оглянулся на Рейфа. — Хочешь проверить, были ли в деле подозреваемые, кроме тебя? Я прав? Думаешь, кто-нибудь из ее приятелей спихнул ее со скалы?

— Ничего я не думаю, Джед. Мне просто любопытно. Так ты покажешь мне старые газеты или нет?

— Прости, привычка сработала. Пойдем, я покажу тебе, как пользоваться аппаратом.

Вскоре Рейф уже сидел перед аппаратом для просмотра микрофильмов и изучал выпуски «Эклипс-Бей джорнал» восьмилетней давности. Наконец на экране появился заголовок на всю первую полосу: «Местная жительница найдена мертвой в Хидден-Коув».

— Вот она. — Джед навис над плечом Рейфа, держась за спинку его стула. — Это не моя работа. Для того выпуска я писал статью о приеме в честь Торнли в институте.

Рейф взглянул на подпись.

— Ты хорошо знаешь этого Бена Орчардсона?

— У него почти не было близких знакомых, но кое-что мне известно. Одно время ему прочили славу известного журналиста, несколько лет он работал в двух-трех крупных ежедневных изданиях. Его погубила страсть к бутылке. Некоторое время он подрабатывал в «Джорнал», потом Эд расстался с ним.

— Орчардсон по-прежнему живет в городе?

— Да ты что! Когда в газете опубликовали его статью про Кэтлин Садлер, ему было уже шестьдесят три года. Он вышел на пенсию и уехал отсюда незадолго до того, как я женился на Конни. С тех пор я о нем ничего не слышал. Но помню, он говорил, что едет в Мексику, а может, в Коста-Рику, где на социальное пособие сможет жить по-королевски и писать великий американский роман. Но вряд ли он успел настолько протрезветь, чтобы купить компьютер и взяться за работу.

Рейф прочел первую статью о гибели Кэтлин, выискивая в ней фамилии. Первой ему попалась фамилия Ханны. Он помедлил, читая краткий абзац о том, как Ханна обеспечила ему алиби: «Ханна Харт, дочь Гамильтона и Элейн Харт, с давних пор приезжающих в Эклипс-Бей в отпуск, заявила, что в то время, когда погибла Кэтлин Садлер, Рейфел Мэдисон был с ней, Ханной. „Мы встретились на берегу, возле Эклипс-Арч, в первом часу ночи, — объяснила она. — Некоторое время мы беседовали. Потом он проводил меня домой. Мы шли пешком и потому добрались до моего дома незадолго до двух часов ночи“«.

Эти слова звучали совсем просто, но Рейф понимал, как дорого они обошлись Ханне. Он мог представить, как отнеслись ее родители к событиям той ночи. Но уговорить Ханну промолчать им не удалось — она не из тех, кто способен утаить правду.

Джед придвинулся ближе.

— Знаешь, я не раз гадал… — Рейф перемотал пленку.

— О чем?

— Чем вы с Ханной занимались ночью на берегу? Неужели только беседовали?

— Да, — подтвердил Рейф, глядя Джеду прямо в глаза.

Джед поспешно выпрямился и отступил, неловко покашливая.

— Это просто естественное журналистское любопытство, ты же понимаешь.

Рейф снова углубился в статью: «Йейтс продолжает собирать сведения о том, что произошло с Кэтлин Садлер незадолго до смерти. Похоже, никому не известно, где она побывала и чем занималась после того, как Мэдисон покинул ее машину возле Эклипс-Арч. Никто не знает, что понадобилось ей в Хидден-Коув в такой поздний чае. Дорога вдоль бухты не освещена, с наступлением темноты по ней перестают ездить…»