Ректорша со шпаргалкой - Ксения Мур

— Ты что тут делаешь? — вскинулась и уставилась на него удивленно. — Разве ты не должен пары вести?

— Они уже закончились, к твоему сведенью.

— Ничего себе время быстро пролетело, — пробормотала я, только сейчас ощутив, как сжимается желудок от голода.

Я не сразу заметила в руках Ингириса, кроме рабочих бумаг, еще и довольно увесистую на вид поклажу. При более детальном рассмотрении, оказалось, что это сундук, просто замаскирован тряпкой.

— А это у тебя что? — спросила я, с любопытством и некой осторожностью поглядывая на вещицу.

— Так, как я пока буду жить с тобой в одной комнате и спать в одной постели, то разумно было бы принести свои вещи. Тебе так не кажется?

— Там всего лишь вещи?

Почему-то я разочаровалась, словно ребенок, который ждал каких-то чудес. Может потому, что решила, что в сундуке что-то крайне загадочное и важное? Всякие магические приспособления, чтобы решать мою проблему или еще что.

— Даже не буду спрашивать, что ты там себе нафантазировала, — фыркнул мужчина, но уголки его губ все же немного дернулись. Он почти улыбнулся!

— Да ничего особенного, — выглядеть дурочкой не хотелось, — просто как-то не подумала про вещи.

Перебрасываясь совершенно глупыми и обыденными фразами, такими как “пора пообедать” и “составим график посещения ванны”, мы с Ингирисом разбирали его пожитки. Точнее, он разбирал, складывал все на полку в моем шкафу, а я глазела и обиженно думала о том, что тоже хочу носить брюки. Даже затаилась шальная мысль, чтобы позаимствовать пару у мужчины и может одну рубаху. Хотя бы, чтобы носить у себя в комнате, а не мучиться с этими пышными, многослойными юбками и удушающими корсетами.

— Так, что там ты бормотала, когда я вошел? — невзначай бросил Ингирис, с аппетитом поглощая кашу, когда лейра принесла обед и мы наконец-то уселись за стол.

— Думала, как поощрить студентов лучше учиться и при этом заработать на нужды академии.

— И что придумала? — казалось, мужчина абсолютно не удивлен моей задумке. Он говорил с такой скукой в голосе, что, клянусь, едва не зевал, только огромным усилием воли сдерживал свой порыв.

— Пока придумала только открыть лавку при академии и продавать там лучшие работы зельеваров и артефакторов, — печально бормотала, глядя в тарелку. — Но этого недостаточно, ведь другие студенты могут сильно разозлиться, что для них нет способа заработать. Начать умышленно делать пакости да и вообще, мало ли, что им в голову взбредет.

— Погоди, ты серьезно? Это не глупая шутка? — вот теперь Ингирис говорил с удивлением, ну и, как обычно, с долей скепсиса и надменности. Мол, вот же идиотка, напридумывала ерунды!

— А что не так? Это прекрасная возможность, как для студентов, так и для самой академии. Нечего так зыркать!

— Кому будут нужны эликсиры от недоучек?

— Тем, кто у мастеров не может их купить, — парировала я, заставляя мужчину сменить ехидное выражение лица на задумчивое.

— Первокурсники не в состоянии сварить хоть что-то мало-мальски годное для продажи.

— А они и не будут продавать свои изделия. Подобное поощрение будет только для последних курсов и только для отличников.

Мужчина замолчал, откинулся на спину кресла и сложив руки замком, выстукивал ногой об пол какую-то барабанную дробь. Радовола то, что в его темных глазах я больше не видела презрения, как это было в первые дни нашего знакомства, пока он меня Алиссией считал. Сейчас во взгляде Ингириса читалось любопытство, словно он пытался разгадать меня, как очередную загадку из книги.

— Допустим, — вдруг кивнул он, — я скажу, что можно продавать другим студентам.

Я обрадовано воспряла духом, наклонилась поближе к нему, с горящими глазами ожидая, что он что-то скажет. Не передать словами, что происходило с моими чувствами после его слов! Ингирис готов мне помогать! Такими темпами, мы сможем полностью обеспечить потребности академии уже через год-два!

— Ты хоть понимаешь, что у тебя все равно ничего не выйдет?

Честно, я готова была его покусать, придушить собственными руками! Складывалось ощущение, что мужчине нравилось сначала дарить мне надежду, а потом беспощадно ее отбирать, при этом еще и злорадствовать. В такой момент, я готова была даже с Алиссией согласиться — Ингирис просто ужасный человек!

— Почему нет? — готовая отстаивать свою позицию и идею до конца, я отзеркалила его позу.

— Ты мигом привлечешь внимание Совета, — фыркнул он надменно. — Честно говоря, я думал ты умнее. Похоже, ошибся.

— Похоже, что ты - идиот, который не видит дальше собственного носа, — закатив глаза к потолку, демонстрируя свое отношение к мужчине, ответила я. — Конечно, я не побегу завтра же открывать лавку. Это то же самое, что повесить себе табличку на шею: "я не Алиссия". Кроме того, подобные нововведения требуют качественной подготовки и всех мыслимых и немыслимых расчетов. Кретин ты надменный!

Похоже, Ингирису очень не понравились мои слова. Он таким остервенелым взглядом в меня впился, что казалось вот-вот кинется! Готова поспорить, он не ожидал от меня подобного хамского тона. Но только пусть привыкает, потому что на каждое его оскорбление я собиралась отвечать взаимным обменом "любезностями".

— Как ты меня назвала? — прошипел он угрожающе. Я бы может и испугалась, но не теперь, когда увидела, что все это напускное. Может мужчина и последний хам, но точно не преступник. Хотя, кто его знает, конечно.

— Как услышал, — фыркнула самодовольно и услышала отчетливый скрип зубов. Задело? — Или ты забыл, что я не Алиссия, которая блеяла овцой перед тобой? Не знаю, правда, почему. Насколько я поняла, силы у нее было дофига и больше. При большом желании и приложить могла.

Ингирис сердито кривился, пыхтел, словно паровоз, пытаясь, наверное, успокоиться. Получалось у него не очень хорошо.

— Не могла, — ухмыльнувшись ответил мужчина. Все же, его радовал факт, что он имел над Алиссией некоторое превосходство. — Она боялась, что Совет узнает.

— Кстати, об этом, — задумчиво хмурясь и покусывая губу, я вкрадчиво поинтересовалась, — а как он узнавал, что она магичит? И почему никто не прибежал, когда я начала делать попытки?

Нет, в самом деле, как? Этот вопрос уже давно меня беспокоил. Алиссия с таким страхом в глазах кричала, чтобы я не смела ничего подобного