Жестокий трепет - Екатерина Юдина

Брендон спросил это так, что женщина тут же вжалась в спинку стула.

— Брен, тут, наверное, какая-то ошибка, — произнес Дастин. — Мама никогда бы так не поступила.

— Да, — Айрис растерянно кивнула. — На самом деле все совершенно не так. В те дни со мной связалась Емвер и сказала, что хочет воссоединиться с Элис. То есть, забрать ее к себе. Откуда я могла знать, что она не родная ее мать и, более того, намерения у нее настолько ужасные? — Айрис тяжела вздохнула и дрожащей ладонью поправила волосы. — Я очень любила Элис, но несмотря на то, что мне было настолько тяжело, я понимала, что не могу лишить ее общения с ее родной семьей. Насчет детдома… Емвер убедила меня в том, что нужно поступить именно так. Я понимаю, что это звучит дико, но эта женщина умела убеждать и тогда казалось, что другого выбора нет. В любом другом случае удочерение заняло бы слишком много времени и Элис бы самой было тяжело от этого. Там же столько правил. В том числе касающихся и самого ребенка. А так, отдавая Элис в детдом, я лишалась родительских прав на нее, а Емвер в тот же день должна была удочерить Элис. Я не знала, что Норма так и не приехала за ней. Это моя ошибка, но тогда Емвер показалась мне хорошей, порядочной женщиной, которая точно не оставит своего ребенка. Если бы я только знала…

— Видите, все иначе, чем кажется, — сказал Дастин. Но он хмурился. Сильно.

— Ты говорила, что связывалась с Емверами и что у Элис все хорошо, — Брендон медленно наклонился вперед, чтобы лучше видеть Айрис. Между ними сидел Дастин и Алес.

— Да, в этом я виновата, — женщина опустила голову. — Я не звонила Емверам. Но мне было слишком тяжело без Элис и тогда мне казалось, что, если я услышу ее голос, захочу опять забрать ее в нашу семью, а, как я считала, у Емверов Элис хорошо. Я думала, что у них идиллия.

— Миссис Дилан, я тут для серьезного разговора, а не для глупых игр, — Алана взяла планшет.

— Я не играю мисс Фокс, — грустно сказала Айрис, опуская взгляд. — Я виновата в том, что поверила Емвер и вы не представляете насколько я сожалею об этом. Еще когда я только узнала о том, что Элис так и осталась в детдоме я почувствовала ту вину, которая меня до сих пор грызет. Я ведь ей больно сделала…

— Хорошо, миссис Дилан, — Алана перебила ее. — Не хотите по-хорошему, давайте по-плохому.

Мама что-то нажала на планшете и картинка на экране сменилась.

— Норма Емвер в то время уже пять месяцев находилась в наркологической клинике, — сказала Алана. — В итоге, она там пробыла два года. Оттуда связаться с вами она никак не могла.

Смотря на экран я поняла, что там как раз были документы, в которых говорилось о пребывании Емвер в клинике.

— А… Тогда, кто мне звонил? Я думала, что это Емвер, — губы Айрис еще сильнее побледнели и уже теперь ее буквально трясло, что, наверное, замечал каждый, ведь теперь именно Айрис была в центре внимания.

— Хотите сказать, что вам непонятно кто позвонил и вы не стали в этом разбираться, но тут же решили передать этому человеку Элис через детдом? Вы отказываетесь от родительских прав, а этот неизвестный вам «непонятно кто» приходит и забирает Элис?

— Я тогда была в растерянных чувствах. Я сама себя в те дни не узнавала, но… вы должны понимать меня…

— Нет, не должна. И не понимаю.

— Когда вы встретились с Элис, я абсолютно уверена, вы испытали счастье. Так и я обрадовалась увидев Алес и вернув ее в свою семью. Поэтому, когда мне позвонила, как мне казалось Емвер, я поняла, что не могу лишать ее такого же счастья воссоединиться с дочерью…

Алана ничего не ответила. Лишь посмотрела на Айрис и в этом взгляде было очень многое. Например то, что Айрис следовало понимать, с кем она разговаривает. Кому лжет.

Айрис несколько раз судорожно вдохнула. Несколько раз размыкала губы, будто желая что-то сказать, но в итоге молчала, опускала голову и вновь ее поднимала, а потом, будто не выдержав, взвинчено и нервно произнесла:

— Хорошо, я признаю. Емвер или кто-то другой мне не звонили. Я сама решила отдать Элис в детдом. Но это не означает, что нечто подобное я не считаю своей ошибкой. Это то, о чем я всю жизнь буду сожалеть.

Я смотрела на Айрис, но в итоге скользнула взглядом по всем Диланам. Они молчали, но на свою мать смотрели хмуро. Мрачно. Особенно в момент произнесения этих слов.

— Думаю, на этом разговор можно прервать. Нам следует продолжить его внутри нашей семьи, — сказал Хорас.

— Нет, — Алана взяла планшет и стала на нем что-то листать. — Ваша мать своими играми потратила впустую слишком много времени. Разговор еще не окончен.

— Я понимаю, что вы, мисс Фокс, наверное, злитесь на меня, но я правда сожалею о том, как поступила с вашей дочерью. Мне на тот момент было тяжело. Я только узнала, что моя дочь десять лет провела в детдоме, а я воспитывала чужую девчонку и моя дочь каждый день будет в доме видеть ту, которая занимала ее место…

— Можете не оправдываться. С вашими моральными качествами мы уже разобрались, — Алана вновь что-то включила на экране. — Давайте перейдем к делу. Знаете, что это?

Айрис нервно посмотрела на экран, но в итоге качнула головой.

— Нет, не знаю… Может, это список лекарств? Но зачем?..

— Это лекарства, которыми Элис лечили в детдоме. Они предназначены для людей, миссис Дилан. Не для омег. Знаете ли вы по какой причине их давали моей дочери, что повлекло серьезные нарушения в ее здоровье?

— В детдоме ошиблись?

— Нет, ошиблись вы, когда решили обращаться с ребенком, как с надоедливой собачонкой, которую вы чуть что сразу вышвырнули на улицу.

— Я не…

— В вашем заявлении в детдом только две строки. В одной из них значится, что документы Элис вы прилагаете. И на этом стоит ваша роспись. Вот только документы вы дали не все. Ни в одном из них не значилось, что Элис омега и когда она поступила в больницу с критичной температурой и множеством переломов, ее лечили, как человека. Я поднимала справки. Элис чудом после такого выжила, но вред здоровью был нанесен глобальный. Ее развитие, как омеги замерло.

— По этой причине Элис сразу не пробудилась? Мне очень жаль. Мне