Не святой (ЛП) - Уайльд Риа

Она мучила себя.

И если кто и знал, что такое пытка, так это я. Она будет продолжать, она будет держаться за эту упрямую решимость и противостоять смятению внутри себя. Она будет отказывать себе в том, что хочет и в чем нуждается, потому что в ее голове, в этот момент, это было правильно.

Насколько я понял, девушка боролась всю свою жизнь. Она видела больше трудностей, чем многие другие, справлялась с болью, как с валютой, а я все еще разбирался в этом.

Как человек, у которого есть все, я хотел заслужить ее секреты и ее прошлое.

Я откинулся в кресле, поднося бокал с вином к губам.

— Теперь, когда у тебя было время освоиться, жена… — усмехнулся я, когда ее глаза метнулись ко мне при упоминании этого страшного слова. — Как тебе дом?

— Прекрасно, — сглатывает она, ее глаза прикованы к тому месту, где бокал соединяется с моим ртом.

— Есть ли какие-нибудь изменения, которые ты бы хотела внести?

— Нет… хотя подожди, — она качает головой. — Вообще-то да.

Я опускаю бокал и кладу руки под подбородок, соединяя пальцы, чтобы подпереть голову, пока я слушаю.

— Продолжай.

— Бассейн.

Я киваю, представляя себе пристройку у задней стенки кухни, ведущую к бассейну, — стеклянную конструкцию с раздвижным потолком, пропускающим солнце или звезды, и видом на океан. Это мое любимое место в доме.

Я давно не плавал, но мне нравилось делать это в детстве и сейчас, вода успокаивала мою душу не меньше, чем шум океана и то, как яростно она разбивается о скалы.

Дверь в столовую открывается, и Ашер врывается внутрь тяжелыми, требовательными шагами. Я поднимаю руку, приказывая ему остановиться и замолчать.

— Габриэль, — начинает он.

— Пока моя жена говорит, ты будешь молчать.

— Нет, — начинает Амелия. — Все в порядке, я просто…

— Это уважение, Амелия. Ты моя жена, и они будут обращаться с тобой также, как со мной.

Я смотрю на Ашера, который открывает рот, чтобы возразить, но быстро закрывает его, стискивая зубы и раздраженно раздувая ноздри.

— Говори, Амелия

Она бросает взгляд на Ашера, но все же продолжает: —У бассейна дверь не запирается.

— И что?

— Линкольн не умеет плавать.

— Мальчик не может дотянуться до ручки, — перебивает Ашер.

Я бросаю на него взгляд.

— Я разберусь с этим.

— Правда?

— Да, — Ашер насмехается. — Какие-то проблемы, брат?

— Нет проблем, брат, — он переводит взгляд с меня на девушку. — Но у меня есть дела, которые нужно решить.

— Какие?

— Говорить здесь?

— Ашер, я теряю терпение, — предупреждаю я. — В чем дело?

— Я пойду.

Я дергаюсь, хватаю Амелию за запястье, мягко уговаривая ее остаться.

— Нет, ты останешься, Амелия. Ты останешься. Я уйду, но потом вернусь.

— Габриэль, все в порядке, — пытается она. — Я просто пойду.

— Так будет лучше, — говорит Ашер.

Она пытается встать, но я рычу: —Сядь, Амелия.

— Габриэль…

— Я уйду и вернусь.

Я встаю, поворачивая шею из стороны в сторону, чтобы снять напряжение. Оказавшись за дверью, я не теряю ни секунды. Мои пальцы впиваются в воротник Ашера, натягивая его так сильно, что вырез рубашки давит ему на гортань, перекрывая доступ воздуха.

— Ты не уважаешь меня! — я рычу, тон низкий, чтобы Амелия не услышала. — Ты не уважаешь ее!

Он задыхается от давления, пытаясь что-то сказать.

Я резко отпускаю его, отступаю назад, и он, едва удержавшись, делает шаг назад, потирая рукой след на горле.

— Она не заслужила моего уважения.

— Она моя жена!

— Не по своей воле!

Я толкаю его к стене.

— Ты будешь уважать ее, брат, или, блядь, да поможет мне Бог…

Он качает головой.

— Ты все испортишь.

Я кулаком бью его по лицу, рассекая щеку. Они что, блядь, не знают? Они, блядь, не видят, что я отдал за этот чертов город? Ради этой чертовой семьи. Что я сделал!? Из-за меня они сидят в своих больших домах и ездят на своих блестящих машинах. Я — их банковские счета и их власть. Я, блядь, владею всем.

Всеми ими.

Ашер сплевывает кровь на плитку рядом с нашими ногам.

— На казино было совершено нападение, — рычит Ашер. — Двое убиты, пятеро ранены. Похоже на неудачную авантюру. Я подумал, что ты должен знать.

— Тогда, блядь, разберись с этим, Ашер, или позови Атласа.

Я тряхнул его за плечо, прежде чем отпустить. Это был не первый раз, когда в казино происходило что-то неладное. Это был рай для драки и преступлений. Мне не нужно было вмешиваться.

— Они были в масках, — огрызнулся Ашер. — У меня есть запись голоса, который сохранил швейцар, который, кстати, мертв. Вот.

Я замираю, слушая.

Раздается шорох одежды, затем пауза, после которой пространство заполняется помехами.

— Ты слушаешь, Габриэль? — говорит голос, приглушенный и статичный. — Я приду за твоим городом. За твоим троном. По кусочку за раз, — далее к звукам присоединяется крик, сопровождаемый разрыванием плоти. — Я заберу все. Твой город. Твою власть. Твою милую жену, — голос смеется. — Ты не заслуживаешь того места, на котором сидишь. Мы только начинаем. А что касается тебя, то скоро ты воссоединишься со своим любимым братом. До скорой встречи, Габриэль.

Кровь стынет в моих венах. Голос был низким, намеренно таким, но глубоким. Что-то в затылке сверкнуло от знакомости, но из-за помех и нарочитого понижения тона я не смог определить, что именно.

— Что-нибудь еще? — процедил я.

— Этого недостаточно? — Ашер спрашивает. — Твой город атакуют, а ты здесь играешь в чаепитие с женщиной, которой ты не нужен.

— Мне достаточно твоего неуважения на один вечер, Ашер, я смирился с этим, потому что мы с тобой одной крови, но еще один шаг за черту, и я буду обращаться с тобой также, как со всеми остальными.

Я чувствую его взгляд на своей спине, но я ухожу от этих слов и ненависти, которую я чувствую, излучая от него. Отношения между близнецами и мной, близнецами и всеми, кто имел с ними одну кровь, были шаткими.

Но они были семьей, они были моими братьями. Между нами часто случались неприятности, но Сэйнты ценили близких превыше всего.

Их учили этому та же, как и меня в детстве.

Когда я вернулся, Амелия стояла за своим стулом, зажав ноготь большого пальца между зубами.

— Я не хочу мешать, Габриэль, я уверена, что ты занят.

Я мог сказать, что часть