Осколки тени и света - Мара Вересень

— И откуда вы взялись, звездочка? — светским тоном поинтересовался вампир, жмякнув за пальцы. — Этот изверг вас случайно не силой с собой ведет, м-м-м?

— Лодвейн, — зашуршали угольки в опасной близости, — а ну положи, где взял.

Я тоже было впечатлилась, только пробующая на зуб некромантский воротник Ведьма, напрочь лишила сцену трагизма. Лодвейн же не видел, чем занята лошадь, и поумерил пыл. Убрал лапку от святого, я про «золотко», мои пальцы там вообще случайно, но не отступил, а руку переместил мне на плечо, крабом подбираясь к шее, и уточнил:

— А то что?

Оно и понятно: в его вотчину притащили не пойми что не пойми откуда, вдруг заразное или мертвое, или…

— Кусается. Слышишь, как зубами скрежещет? Ночью набросилась, пришлось на поводок посадить. Временно, пока не сдам куда надо.

— И куда?

— Эльфам. Не надо на меня так смотреть, понятия не имею, зачем, кому и для каких надобностей это нечто нужно, но нужно, а мне все равно туда дальше по маршруту, так почему бы и не…

Ииинеее… — от всей души не осталась в долгу я. Скрежет зубов вышел вполне искренним, вампир опасливо отдернул пальцы от капюшона.

— Сказал же, руками не трогать, — с непередаваемой миной прошипел темный. — Местные что, девок по подвалам попрятали, как вы тут лагерем встали? Я смотрю, ты без жены одичал совсем. Давно дома был? Как вторая партия близнецов? Уже на подходе? Тебе срок официально продлили или сам тайком попросил, чтоб в Нодлут не возвращаться к их появлению на свет?

Лодвейн скривился, теряя ко мне интерес прямо пропорционально количеству поступающих вопросов.

— Вот что ты за зараза такая, Тен-Морн, взял и настроение с утра испортил. Отлепи управляющего, отчет по форме оставь и можешь валить вместе со своей этой звездой к эльфам в, через и за Светлый лес.

— Уже лежит. Большой, обстоятельный и подробный. Только в Эр-Дай вы и по код-сигналу почистили, не дожидаясь отчета.

— Когда темный всплеск, мне код-сигнал лесом. Любым. И так на каждый чих по три циркуляра. А управляющего отлепи. Было, конечно, весело, как он из рубашки выползал, чтоб уйти, но не выполз, только мне толковый хозяйственник нужнее, чем ярмарочный балаган. Без того фокусников полный поселок, а с тобой вообще до бездны разных чудес.

— Сам себя проклял, сам и отлипнет, я только капельку силой помог. И передай, чтобы комнату мою сдавать не смел, слизень. У меня ресурсов лишних нет новые штаны покупать. Полшкафа добра было и испарилось вдруг. Вместе с конем. В другой раз одной «липучкой» не отделается. Кыш, паразитка, — вдруг дернувшись и зашипев, будто его гуль за зад прихватил, рявкнул некромант.

Я, «душечка» и Ведьма отпрянули разом. Даже Лодвейн попятился. Но тут же сделал вид, что как раз собирался уходить. Собственно и ушел, даже не споткнувшись, но ворча про чересчур одаренных с не в меру буйной фантазией.

Эр-Сале мы покидали пешком, потому что я напрочь отказалась лезть в седло, заявив, что тогда моя целость и сохранность будет под большим вопросом. Ине воспринял заявление как-то уж слишком спокойно, даже настаивать не стал, что навевало некоторые опасения.

Поселок жил своей утренней жизнью. Вернее, просыпался. И среди встреченных местных действительно было на удивление мало особ женского пола, зато подтянутых плечистых мужчин и парней в форменных куртках с нашивками и без — полно.

Темный вел Ведьму, нагруженную раздобревшим рюкзаком, откуда торчала, поблескивая рукояткой, дубинка с цаплей. В петле у седла, как копье древнего воина-орка, воинственно покачивалась лопата. Я шла на полтора шага позади и улыбалась всякий раз, как взгляд цеплялся за некромантский затылок с пролизнем и шею чуть пониже уха со следами лошадиных зубов. Обидевшись на невнимание, Ведьма цапнула Ине совсем не за зад. Кажется, мне начинает нравится эта зверюга. Она вполне милая, пока я не болтаюсь мешком у нее на спине. Может и прав был вампир насчет балагана — более ненормальную компанию еще поискать.

Глава 14

Что можно сказать о природе и погоде восточного приграничья? Небольшие рощицы, кусты, овраги и пустоши, климат умеренный и куда более комфортный, чем в столичном Нодлуте. Но ни один съевший собаку на погодной магии природник не сделает вам прогноз после того, как тут померялись силами темные, драконы и демоны знают, кто еще.

Мы выбрались из Эр-Сале совсем с другой стороны и, едва отошли, некромант, ни слова ни говоря, нырнул с колдобистой дороги, в совершенно непроходимые на первый взгляд заросли. Казалось бы, после такого бугая и лошади там бы и ящерок пролез, не то что слегка отощавшая с начала путешествия я, но не тут то было.

Количество репьев, колючек, паутины, мошек в паутине и мошек отдельно кучами, внезапных ям с затхлой водой на дне, столетних грибов-дождевиков, плюющихся вонючим ядрено-оранжевым дымком, стоит поддеть хрупкую оболочку, веток, настырно лезущих в лицо и цепляющихся за волосы, на квадратный сантиметр местности просто зашкаливало. Я заметила сидящего в яме под выворотнем плешивого гуля. Горбатая тощая тварь в прострации провожала нас глазами, выронив из слюнявой пасти дохлую мышь и вытаращившись на придурков, полезших сюда. Догадываюсь, что этот гуль был тут не единственный. Подозреваю даже, что это место было как раз-таки гульей вотчиной, и они не оспаривали свое обиталище только потому, что с такими ненормальным связываться себе дороже.

Затем кусты стали реже, но приподнявшееся чуть выше солнце принялось припекать, и мне пришлось снять плащ, который хоть как-то защищал меня от всего выше перечисленного, исключая ямы. Сразу стало легче, жизнь заиграла было новыми красками, я даже заметила в этом кошмарном месте милые голубенькие цветочки, радостно ими украсилась, разбавив мошек в волосах, как на меня сходил дождь. Внезапно. Единственный ошметок облака плюнул на меня водой и окончательно растаял. Оросило немного лошадиный хвост и пару кустов рядом со мной. Из плюсов — стало свежо. Из минусов — ненадолго.

Ине как шел чуть впереди не особенно торопясь, так и шел. Даже не оглянулся на мой, посланный в небо, возмущенный вопль. И я преисполнилась черных подозрений, поскольку эти кони, некромант и Ведьма, визуально никаких особенных неудобств не испытывали. Лошадь даже ни разу ни одной из своих четырех