Мой личный доктор - Надежда Мельникова

— Вот это у вас фантазия.

— Сейчас я зол на вас.

— Тогда, может, я пойду?

— Может, и идите, — хрипит Ткаченко, продолжая пить.

Пытаюсь встать, а он меня усаживает обратно. Плюхаюсь на диван.

— Вы вроде не геморроем занимаетесь, Константин Леонидович. Зачем такие сложности?

— Не поверите. С вами весело. Несмотря на то что вы ведёте себя как малолетняя кобылка, с вами весело.

— Чего?! — смеюсь, но рот округляется от возмущения.

— Взбрыкиваете при любом удобном случае. И решили, что я спал с официанткой.

— Да мне плевать, с кем вы спите.

— Я уже сто лет ни с кем не сплю, бегая за вами Ульяна Сергеевна.

От его слов теплеет в груди. Заметив мое замешательство, доктор берёт бокал и подносит к моим губам.

— Пейте.

— Я могу сама.

— Не можете. Пейте, кому сказал. И научитесь наконец-то расслабляться, а то останетесь таким ежом до пенсии и будете жалеть, что пропустили всё веселье.

Послушно открываю рот, делаю два глотка, он ставит бокал на стол, я слышу, как ножка ударяется о столешницу. И, не позволяя мне отвернуться, припадает ртом к моим губам. Наши уста соприкасаются, вкусы слюны и вина переплетаются, и я ощущаю безумное желание отдаться ему прямо на этом диване. Горит так, что я сжимаю пальчики ног в туфлях.

Его язык чудесно и опытно ласкает мой рот, и я боюсь, что, когда встану, на юбке останется пятно. Ни один мужчина не заводил меня так сильно.

Не могу сообразить и отбиться, я просто балдею от нашей страсти. Обиды и глупости забываются. В голове полнейший туман, а Ткаченко, оторвавшись от меня, снова берёт бокал и подносит к моим губам.

— Расслабьтесь.

Немигающе смотрим друг на друга. Ткаченко прерывается первым, взглядом спускается к моим губам, обтирает большим пальцем.

— Суровый завуч с доски почёта.

Меня простреливает диким желанием пососать его палец. Я пьяна. И не от вина, а от доктора. Он невероятно ловко меня соблазняет, и всё, чего я хочу, — это отдать ему своё тело.

Никогда не ощущала себя более покорной.

Немыслимо горячо. Невообразимо жарко. Пусть отведёт меня в туалет и сделает всё, что пожелает. Потому что страсть между нами сжигает мой разум.

Но Костя убирает руку и как ни в чем не бывало ставит бокал на место. Смотрит куда-то вперёд, будто ему ничего не нужно. А я на него. Жадным, голодным взглядом. Это что, новая игра? Сквозь туман возбуждения слышу, как он спокойно обсуждает меню.

— Тут шикарное мясо на гриле. Правда, придётся немного подождать. Как ваша рука, Ульяна Сергеевна? Не чувствуете дискомфорта?

Интересно, когда он соединит нас в один пульсирующий комок страсти, он тоже будет звать меня по имени-отчеству?

В смысле, если соединит… конечно же, если.

А низ живота сводит от сильного желания. Болят органы малого таза. Это, кстати, вредно — бестолково возбуждаться так сильно.

В полнейшем дурмане продолжаю на него смотреть.

А доктор Костя молодец, даром что профессионал. Попивает воду, оглядывает зал, посетителей, ломает кусок хлеба. Кажется, мясо на гриле он желает сильнее, чем меня. Фокусник. Это месть за мою кухню? Раздразним и не дадим?

Ощущаю ли я дискомфорт, сжимая пальцы руки? Сейчас весь мой дискомфорт сконцентрировался между бёдер.

— Это ещё что такое?

В его кармане звонит мой телефон.

— Это Шурик.

— Откуда вы знаете, Ульяна Сергеевна? — недобро прищуривается.

— У меня на него стоит вот эта мелодия.

Он поворачивается.

— Романтичная старомодная мелодия из «Титаника» стоит на Шурика? А что стоит на меня?

— На вас у меня ничего не стоит, у меня и номера-то вашего нет, Константин Леонидович.

— Признайтесь честно, вам нравится Шурик, потому что с ним безопасно? На такого никто не позарится? Вы жуткая ревнуха и собственница, с Шуриком вы обретаете покой? Это чистой воды психология.

— Сбросьте вызов. На нас люди оборачиваются, телефон же орёт на весь зал.

— Ещё чего, — смеётся Ткаченко и, выудив телефон из кармана, перетаскивает по экрану зелёную трубочку. — Смотри-ка, даже фотография есть.

— Эй! — Пытаюсь отобрать аппарат, но я всё ещё не в тех кондициях, чтобы драться со здоровым, крепким мужиком.

— Привет, Шурик, это злобный докторишка, — вспоминает оркестровику его же слова, — мы в ресторане, и только что я облизывал язык Ульяны Сергеевны. Не звони сюда больше.

У меня аж корни волос начинают шевелиться.

— Господи! Что вы такое несёте?! А ещё уважаемый в обществе врач. Кандидат медицинских наук! Отдайте немедленно телефон.

Между нами завязывается драка.

— Мы же с ним вместе работаем! Что он подумает?! Вся школа будет в курсе, чем мы тут занимаемся. Позорище.

— Думаете, Шурик такое трепло?