Веледар - Александра Вайцеховская

деревья, соединяя небо и землю. Исчезали почти сразу, но надолго отпечатывались в глазу так, что их еще можно было рассматривать, опустив веки. А потом над головой грохотало и ворчало, и тихий двор наполнялся звуками: беспокойным кудахтаньем кур, испуганным поскуливанием собаки, нервным перетаптыванием конских копыт.

Дощатый скат под моим затылком еще хранил дневное тепло, и я перекатывала голову то влево, то вправо, наплевав на мокрые после бани волосы. Пахло свежим сеном и грозой. Грозой, которая будет идти всю ночь…

Почему-то именно сегодня я была уверена, что мать мне больше не приснится. Не передаст больше камень, не будет увещевать и утешать. Не умрет у меня за спиной. И я даже не знала, рада ли этому.

Дар теперь во мне, и я умру с ним вместе. Или найду, кому передать это бремя? Кто знает. Ничего нельзя загадывать, когда идешь в Веледар.

Я не так много слышала об этом месте, а что слышала — пугало до чертиков. Что за дар там, который даже Агвидов лабрадорит вместить не способен? Камень-то знатный, даже сила Демиры для него мелковата…

— Вот ты где, — над краем крыши показалась мокрая голова наемника.

Я скользнула по нему взглядом, не ответила, а он легко впрыгнул на крышу одним гибким движением, подошел.

— Я с тобой поседею раньше времени, — проворчал и сел рядом, тоже оперся на скат.

Мы стали молчать вдвоем, и молчание это не было напряженным. Оно было наполнено каким-то таинственным, не понятным мне содержимым, как мир вокруг напоен сладковатым грозовым воздухом: не видишь его, но вдыхаешь полной грудью, и отчего-то становится спокойно.

Огненное дерево снова выросло на горизонте, родилось из пламени, чтобы тут же исчезнуть. Затрещал гром, и по крыше застучали первые, редкие капли теплого дождя. Я запрокинула лицо, дыша долгожданной влагой и закрыла глаза, стремясь раствориться в этом дожде, который набирал силу, из капель превращаясь в потоки.

— Мне нельзя спрашивать, куда мы идем, — сказал наемник.

Я открыла глаза, повернула к нему голову. Лицо его было влажным, как и мое, и вода огибала высокие скулы, ручейками стекала по впалым щекам, чтобы потом, задержавшись на прямой линии челюсти, водопадом обрушиться на шею, собраться озерцом в ключичной ямке.

— Нельзя, — кивнула я.

— Так не заставляй меня, — он улыбнулся, заставляя водные потоки спотыкаться о ямочки-полумесяцы.

— А тебе так важно узнать это прямо сейчас? Может, бугровщика дождемся? — я чувствовала, как быстро намокает мое платье, липнет к телу, давит на грудь.

— Важно, — Вель с силой провел ладонью по лицу, стирая ненадолго влагу, но дождь снова заливал ему серафинитовые глаза, стекал по носу, перечеркивая губы.

— Почему? Это ничего не изменит. Ты все равно пойдешь туда, — в моем голосе прорезалась хрипотца, потому что внезапно от вида этих мокрых губ захотелось пить.

— Да. Как пес на привязи, — усмехнулся он совершенно беззлобно, будто успел смириться со своей участью.

— Как и я. Только моя привязь длиннее, а мой псарь дальше, но достанет меня где угодно.

— Ты же ведьма. Сожгла бы его.

— Сожгу, а что дальше? Я иначе дела решаю.

— Идешь на смерть? — он повернул ко мне голову, но вопроса во взгляде не было. Вопрос прозвучал только на мокрых губах.

— Я просто хочу свободы, как и ты, Вель. Нам обоим есть, куда возвращаться. Есть, что терять.

— Разве? — хищные брови его взлетели к вискам.

— Жизнь. Я хочу жить, а ты?

Он не ответил, только уголки губ дрогнули, будто наемник снова желал улыбнуться, да передумал. Закусил губу, вздохнул тяжело и хотел уже отвернуться, но я не дала.

Протянула руку и, еще не коснувшись мокрой щеки, ощутила под пальцами жар, идущий от кожи. Тут же положила ладонь ему на лоб.

— Ты заболел?

— Я не болею, — он бережно взял мою руку, переместил ниже, на щеку. Закрыл глаза. — Это после бани. А вот у тебя руки холодные. Ты можешь простыть. Пошли в дом.

— Не хочу. Здесь хорошо.

— Упрямая, — хмыкнул он, притягивая меня к себе, обнимая за плечи горячей рукой. — Будешь потом соплями обливаться.

— Я же ведьма, не забыл? Уж сопли вылечить сумею.

— Хорошо, — я не видела его лица, но по голосу поняла, что наемник улыбается.

Солнце почти укатилось уже за горизонт, одна алеющая макушка осталась. Гроза разошлась окончательно, трещала почти без перерыва, а дождь лупил по крыше, по траве, по нашим телам, разбиваясь на мелкие капельки, рассыпаясь жидким золотом в закатном свете. И среди всего этого шума я, лежа на груди у Веля, все равно слышала его мерное дыхание и неторопливый стук сердца, и от этого хотелось закрыть глаза и уснуть.

— Веледар, — слова сами сорвались с моих губ, почти потонули в раскате грома, но наемник услышал. Не вздрогнул даже, только чуть крепче прижал меня к себе. Ответил снова:

— Хорошо.

Глава 16

— Сказано тебе было, — Вадим грохнул кулаком по прилавку, чтобы слова его весче звучали. — Еще раз поймаю за такими делами в моем городе — крепко пожалеешь!

— Я гляжу, городской страже боле и заняться нечем, окромя как старую женщину кошмарить! — запричитала старуха, хватаясь за свой шаткий прилавок, который после удара стражника готов был рухнуть ей под ноги. — Никакого почтения!

— Почтение заслужить надо, — поморщился Вадим. — А то, что тебе сто лет в обед, еще не дает тебе повод людей обманывать. В темницу захотела?

— Ты меня не запугивай! С женой своей так разговаривать будешь! — кинулась в атаку бабка, отчего большая бородавка на ее обвисшем подбородке затряслась, вызывая у Вадима отвращение.

Он выпрямился, складывая руки на груди, и свистнул. К нему тут же со всех ног подбежал Петька, до этого отвлекшийся на разглядывание узорных платков на соседнем прилавке. Или той девицы, что этими платками торговала…

— Собирай свои манатки и уматывай с рынка, — кинул Вадим старухе. — Петр, проводи ее до городских ворот.

— Чего это? — бабка быстрыми движениями крючковатых рук заправила неопрятные, седые космы под платок, затянула его потуже, подбоченилась. — Никуда я не пойду!

— Ишь, спесивая какая. Петр, в темницу ее веди, раз по-хорошему не хочет.

Петька не подвел и подыграл начальнику: грозно сдвинул брови и ухватился за рукоять меча.

— Но-но! — попятилась бабка, а затем принялась, все же, товар свой собирать. — Креста на тебе нет…

— До ворот, — тихо напомнил Петру Вадим и пошел дальше обходить рынок.

Парень отыскал его где-то через полчаса, когда начальник стражи как раз закончил разнимать драку, вспыхнувшую между двумя торговцами. То ли они покупателя не