Спорим, ты будешь моей? - Дарья Стааль

– Привет! – поздоровалась я, чувствуя, как адреналин перед балом начал заранее бодрить.

– Привет, – как-то глухо отозвалась Молли. – Говорят, ты кормишь.

– Кормлю, – согласилась я, пытаясь вспомнить, чем же, собственно, я сегодня кормлю народ.

– А сладкое есть? – вдруг спросила девушка.

– Эклеров нет, пирожков нет, сахарных крендельков нет… – принялась вспоминать я вслух.

– А что есть? – Молли посмотрела на меня как-то… печально, что ли?

Я обычно не лезу людям в душу, но тут уж больно потерянной выглядела девушка.

– У тебя все в порядке? – спросила я.

– Местами, – криво улыбнулась Молли. – Мой парень, он…

– Набедокурил? – вдруг вспомнила я слова Эрика.

– Типа того… – вздохнула девушка. – Связался со мной.

– Есть карамельные снежинки! – сообразила я. – И лимонная наливка.

– Карамельные снежинки, – выбрала Молли.

Я вернулась к столу и, перекладывая сладости в бумажный пакет, добавила:

– Еще есть брусничная настойка!

Молли помолчала, видимо, всерьез размышляла над моим предложением, но все-таки отказалась:

– Просто снежинки. А настойка… может быть завтра.

– Приходи завтра, – кивнула я, протягивая ей бумажный пакет. – Но, надеюсь, тебе не пригодится.

– Спасибо, – грустно улыбнулась девушка, расплачиваясь со мной за сладкое.

Какой-то напряженный конец семестра! Может быть, надо было сделать побольше наливок и настоек? Перед выпускным все апартаменты забью бутылками!

День бала был типичным днем бала. Пары отменяли, потому что женская половина коллектива их традиционно игнорировала, и все активно готовились к вечернему мероприятию. Девчонки с утра бегали друг к другу, наряжаясь, начесываясь, накручиваясь, накрашиваясь…

Я же спала до обеда, потом долго плескалась под душем, чувствуя, что с водой утекает все напряжение, скопившееся за эти дни. Бытовая магия, кстати, в вопросах красоты всегда была очень полезна – можно и волосы высушить, и локоны накрутить, и платье отшпарить, и никого не надо просить.

В общем, к тому моменту, когда надо было идти, я смотрела на себя в зеркало, ждала Эрика и с удивлением поняла, что чувствую невероятное волнение.

Как будто сегодня должно было случиться что-то особенное!

В груди разрасталось какое-то необъяснимое предвкушение восторга, и когда раздался короткий стук в апартаменты, я почувствовала, что сердце пустилось вскачь.

Я распахнула дверь и замерла, встретившись со взглядом синих, точно глубокая вода, глаз, и на пару мгновений забыла, как нужно дышать.

Эрик был бесподобен, как и положено сыну древнего, уважаемого рода.

Одетый в сшитый по фигуре костюм в тон моему платью, с небрежной прической и невероятной внутренней силой, что отличала всех студентов боевого факультета, он казался мне одновременно чужим и самым близким человеком на свете.

Я знала мальчишку, бесящего меня с самого детства, но не знала мужчину, стоящего сейчас на пороге моих апартаментов.

– Ты выглядишь… безупречно, – негромко проговорил он, внимательно следя за каждым моим движением.

– Благодарю, – склонила я голову.

Слова, сказанные словно мы случайно встретились на каком-то приеме, провели черту, одновременно разделяя нас, и отделяя ото всех прочих.

Мы были из одного мира, мира высокой аристократии. Мира дорогих сигар, ярких украшений и сделок, что называли выгодными браками. И это объединяло нас и одновременно напоминало, кто мы и куда скоро вернемся.

Эрик молча предложил мне локоть, и я положила пальцы, больше обозначая касание, чем действительно держась. Этикет вылез как-то сам собой, но мне почему-то казалось это правильным, уместным.

Ведь под взглядом синих глаз Дарквотера я чувствовала, что начинаю терять хваленое аристократическое самообладание. И это было опасно. Опасно! Хотя и невероятно соблазнительно.

Студенты стягивались в атриум, и вскоре мы затерялись в толпе таких же парочек, неспешно шедших на бал. А стоило нам войти в зал, я, извинившись перед Эриком, к которому уже подошли какие-то парни, и поспешила проверять, как персонал выполнил мои указания по сервировке.

По-хорошему это было лишнее, конечно, но мне хотелось ускользнуть от Эрика. Потому что рядом с ним неожиданно тяжело было изображать благовоспитанную леди Бонфаер. И потому что мне ужасно, ужасно хотелось, чтобы он сам меня нашел в этой пестрой толпе.

Я поднялась на второй этаж, прошлась мимо столов с едой, проверила, что ничего не потеряли, что расставили, как надо, что быстро заполняют пустое пространство новыми порциями, и отошла к перилам.

По залу лилась легкая музыка, делая сбор гостей не таким скучным. Падал мелкий иллюзорный снег, а на стеклах атриума расцветали какие-то неизвестные мне цветы.

И я бы стояла и любовалась этой красотой, гадая, вспомнит ли Эрик вообще о моем существовании, как разговор под галереей привлек мое внимание. Музыка была не слишком громкая, а людей было все еще не достаточно, и у меня не было абсолютно никаких шансов пропустить чужие слова.

– …Колдер Найт вылетел, а я, между прочим, ставил на него! – раздраженно произнес неизвестный мне парень. – Прогнулся под эту Эбби Фрост!

– Дааа, – протянул его собеседник, – но я ставил на Кирана Зейна. Уверен, он легко уломает Эду Амбер. Наверняка она не купается в мужском внимании, а тут сразу Зейн!

– Да ладно, мне кажется, и у Адама Фейна никаких проблем уломать Иви Ламбертс не было, он же капитан команды! – хмыкнул третий. – Я ставил на него.

– А мне интересно, как Стафшер справится со своей рыжей, – хохотнул четвертый. – Характерная девица, прям огонь!

– Да говорят, уже справился, – вставил первый.

– Скоро увидим, – хмыкнул пятый. – Но я поставил на Эрика Дарквотера. Он же с Руби Бонфаер с пеленок знаком, наверняка знает, что сказать нашей кухарке, чтобы она растаяла!

Парни внизу гадко заржали, а я почувствовала такую невыносимую боль, словно из груди вырвали сердце, и там теперь дыра размером с кулак.

Но я – Бонфаер, и меня всю жизнь учили держать эмоции под контролем. Я медленно повернулась, желая поскорее убраться из атриума, но наткнулась на пронзительный взгляд синих глаз.

– Руби, – негромко проговорил Эрик.

– Не надо, – покачала я головой и, обойдя парня по дуге, спокойным шагом спустилась с галереи и вышла из атриума. Хотелось бы рвануть бегом, но я держалась, держалась, держалась… пока не поняла, что все это время слышала за спиной размеренные шаги.

Я резко замерла, и Эрик, шедший следом, тоже остановился.

– Руби, – негромко повторил парень, и я даже не знаю, откуда во мне нашлись силы повернуться к нему лицом.

– Дарквотер, не надо, – сухо произнесла я, смотря ему в лицо прямо и открыто, гордо вздернув подбородок. – Просто не позорься больше, чем уже успел.

Синие глаза вспыхнули зло, отчаянно, и Эрик вдруг шагнул ко мне, резко сокращая разделявшее нас расстояние.

– Я не собирался тебя обижать, –