Эллиот Майлз - Т. Л. Свон

Я закрываю глаза, и мое тело начинает двигаться само по себе; теперь у него есть конкретная задача, и я не смогу его остановить, даже если бы попыталась.

– Наверное, следовало бы разложить тебя на этом столе и отлизать… прямо здесь. – Он прикусывает мочку. – Ты не представляешь, как мне отчаянно необходимо ощутить твой вкус. Я думать ни о чем другом не могу.

Он вдруг сильно кусает меня в шею, и я подскакиваю, балансируя на грани боли.

Вот зараза этот Эллиот Майлз, король грязных словечек… а ведь мы еще даже до главного не добрались!

Я вновь сладко содрогаюсь, и его пальцы впиваются в мои бедра почти болезненно.

Глаза у него потемнели, полные, красивые губы голодно полураскрыты.

– Дай мне сливочек, детка, трахни мой член.

Я конвульсирую, падая за грань. Оргазм так силен, что я жалобно скулю ему прямо в рот; он победно улыбается и целует меня, пока я возвращаюсь на землю.

Эллиот опирается спиной на спинку кресла и наблюдает за мной; нежно заправляет прядь волос мне за ухо.

Вот теперь… можно и поесть!—

Глава 11

Стою у зеркала в туалете ресторана и смотрю на свое отражение. Мое лицо аж светится от сытого довольства.

Кто ты такая и куда дела прежнюю Кейт?

Что это сейчас было?

Вот только что я готова была свалиться в обморок на нервной почве, а через минуту уже вовсю терлась о него на кресле, и ведь мы еще даже не поели… бр-р-р, что это на меня нашло?

Я вела себя как подросток, которому похоть ударила в голову.

Как стыдно! Ненадолго же хватило твоего хладнокровия, дура!

Жестокие отрезвляющие слова из статьи, выданной поисковиком, преследуют меня: «Любовно прозванный журналистами Казановой в силу очевидной способности заставлять женщин исполнять любое свое желание…»

О да, еще какой способности!

Проклятье, теперь я – одна из этих женщин… убейте меня на месте!

Я неторопливо мою руки, чуть приглаживаю волосы… и, если честно, мне хочется просто сбежать. Этот мужчина заставляет меня желать такого, что я и представить себе не могла.

Иду обратно в кабинет и возвращаюсь на свое место.

Эллиот сидит, расслабленно раскинувшись в кресле, с бокалом в руке, его глаза внимательно оценивают мой вид.

– Все в порядке? – спрашивает он.

– Да. – Беру свою «Маргариту».

– Что-то ты притихла.

– О, – небрежно пожимаю плечами. – Мне немного неловко.

По его лицу мелькает тень недовольства.

– Из-за чего?

– Забудь, это ерунда.

Поспешно делаю глоток – и зачем я это сказала?

– Ке-эйт. – В его голосе слышно предостережение.

– Я просто… не могу поверить, что делала это.

– Что делала?

Смотрю на него: он и вправду ничего не понимает. Должно быть, для него это в порядке вещей.

– Да то, что мы и двух минут здесь не просидели, как я стала тереться о тебя, точно мартовская кошка.

Он озадаченно смотрит на меня.

– И что тебя смущает?

– Забудь, я же сказала! – Резко отставляю свой бокал. – Ты готов ехать?

– Нет. – Он пристально смотрит на меня. – Объясни мне, что́ ты только что сказала.

– Эллиот!

– Я всю свою жизнь Эллиот! Что ты имела в виду? – Тон его становится жестким.

Молчу, не зная, что сказать.

Он подается вперед всем телом.

– Здесь нет никого, кроме тебя и меня, Кейт. И то, что происходит между нами… никого не касается, – говорит он тихо. – И если от того, что ты доставляешь мне сексуальное удовольствие, тебе неловко, тогда… – Он пожимает плечами.

– «Тогда» что?

– Тогда что мы здесь делаем?

Недовольно кусаю губы и ворчу:

– Почему ты упорно заставляешь меня чувствовать себя провинившимся подростком?

– Может, потому, что ты ведешь себя как подросток? – Он берет в руку бокал, вертит его, разглядывает. – Я авантюрист, Кейт. Я люблю секс, очень люблю, и мне нравится, когда мои женщины кончают… часто. – Он подносит бокал к губам и делает глоток; я вижу, как его язык стремительно облизывает нижнюю губу. – Если тебе нужна «ванилька», то я не тот мужчина, с которым ты ее получишь.

– Я никогда не говорила, что…

– Ты собираешься стыдиться каждый раз, когда я заставлю тебя кончить? – обрывает он меня.

– А давай-ка потише! – гневно шиплю я, невольно оглядываясь по сторонам.

– Мы одни, нас здесь только двое.

Смотрю на него во все глаза.

– И мы всегда будем одни, только вдвоем, – добавляет Эллиот. – В нашей постели больше никого нет. – Он снова подается вперед, обхватывает мой подбородок ладонью и проводит большим пальцем по моей губе. – Не наказывай себя за то, что получила новые ощущения, ангел, – шепотом просит он, потом тянется ближе, целует меня нежно-нежно, и я снова таю, прикасаясь к нему.

– Да, я буду тебя заставлять… но это всегда будет лишь то, что тебе нужно.

Его язык нежно заигрывает с моим, и я мягко улыбаюсь, закидывая руки на его широкие плечи.

О… этот мужчина!

– Перестань осуждать себя, – мурлычет он мне в губы, – иначе у нас ничего не получится.

Я киваю и отстраняюсь от него. Просто… его слишком много. Теперь мы соприкасаемся только лбами. Он нежно целует меня в щеку в этот интимный момент.

Да, между нами возникает близость, интимность, которой не должно быть.

Каждое слово, слетающее с его губ, кажется сакральным, словно он натаскивает меня на исполнение придуманной им самим роли. Готовит меня для того, что ему нужно.

Что бы это ни было.

Но у этой начинающей актрисы есть сердечко, и я боюсь, что оно в опасности, потому что мы еще даже начать толком не начали, а если сегодняшний вечер чему и научил меня, так это тому, что от Эллиота Майлза не убежишь.

Если бы он захотел, то мог бы поставить меня на колени. Я уже чувствую, как рассыпаются мои щиты, и все же не хочу, чтобы это прекратилось.

Он встает, подает мне пальто, и я вдеваю руки в рукава, потом он разворачивает меня к себе и целует так, как будто нам принадлежит все время этого мира. Это значит – медленно, эротично и нежно, и я расслабленно улыбаюсь, убаюканная его губами.

Его поцелуй – как наркотик.

Я слышу, как где-то далеко-далеко завывают тревожные сирены.

Да начнутся игры.

Гаражная дверь из черного металла медленно ползет вверх. Моя ладонь в руке Эллиота, у него на коленях, мы сидим на заднем сиденье «бентли»,