Эллиот Майлз - Т. Л. Свон

– Десять дней – и я тебя увижу, – жарко шепчет он.

Что?

Сердце переворачивается в груди.

– Дождаться не могу, – отвечаю шепотом.

Снова молчание.

– Возвращайся к гостям, – говорю я, глупо улыбаясь.

– Не хочу.

О… он просто такой…

– Ты меня порадовал, – шепчу я. – Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

– Скоро увидимся.

– Недостаточно скоро!

Закрываю глаза, чувствуя, как возбуждение гудит в моем теле.

Неужели это происходит в реальности?

– Счастливого Рождества, Кейт Лэндон, – вполголоса говорит он глубоким сексуальным баритоном.

Растекаюсь лужицей от счастья.

– Счастливого Рождества, мистер Майлз.

Потом долго молчим, никто из нас не хочет прерывать разговор.

Наконец раздается щелчок, когда он отключает связь, и я падаю на постель и, ликуя, верчусь юлой.

Ну просто умереть не встать!

Мы сидим за рождественским столом и едим. Молча.

Еда удалась, звучат рождественские мелодии.

Но как же это тяжело – без двух самых родных людей, которые должны быть здесь! Каждый год я надеюсь, что это будет последнее плохое Рождество; и каждый раз горько разочаровываюсь.

Единственное, на что хватает моей выдержки, – это не сбежать в свою комнату и не зарыться с плачем в постель. Не хочу я праздновать никакое Рождество, если оно рождает в сердце такое чувство пустоты!

Это просто нечестно.

Эланор, моя сестра, и Брэд, мой брат, тоже не горят желанием общаться, уделяя все внимание тарелкам: я знаю, мы испытываем одни и те же чувства.

Мы такие разные! Эланор – образчик классической красоты, она утонченная, умная и носит только дизайнерскую одежду. Вращается в элитных кругах, у нее хорошо оплачиваемая работа, связанная с импортом, и она постоянно путешествует по миру, каждый раз с новым экзотическим любовником. Окидываю ее взглядом: любой мужчина, которому на глаза попалась Эланор, безнадежно влюбляется в нее.

Папа говорил, что ее благословили боги. У нее даже родимое пятно – и то идеальное: крохотное розовое сердечко под самым ухом, высоко на шее. Как может родимое пятно быть таким сексуальным?!

Брэд больше похож на меня и ценит простые жизненные удовольствия. Он физиотерапевт и недавно открыл здесь, в Лондоне, собственную практику. У него шесть лет была постоянная девушка, но недавно они расстались. Он говорит, что они стали просто близкими друзьями, а огонь между ними постепенно угас. Я была уверена, что они вместе навсегда; мысль о том, что огонь может погаснуть и между настолько влюбленными друг в друга людьми, пугает меня до судорог. Если это могло случиться с ними, значит, может случиться с кем угодно.

– Это волшебно, Кейт – Брэд указывает на еду у себя в тарелке. – Честное слово!

– Спасибо, – киваю я, стараясь поддержать разговор. – Картошка приготовлена по бабушкиному рецепту.

Брэд только кивает в ответ, слишком переполненный эмоциями, чтобы ответить словами.

Обычно мы отмечали праздники с родственниками – тетками, дядьями и кузенами. Но три года назад решили праздновать Рождество втроем, чтобы, если нам невесело, можно было не скрывать грусти. Нет ничего хуже, чем притворяться счастливым, когда внутри ты просто умираешь от тоски.

– Я нашла покупателя на родительский дом, – вдруг объявляет Эланор.

Я недовольно хмурюсь:

– Нам еще далеко до продажи! Потребуется минимум полгода, чтобы все там разобрать.

– Я это уже сделала.

– Что ты сделала? – не понимает Брэд.

– Очистила родительский дом.

– Как? – не понимаю уже я. – Что ты имеешь в виду?

– Прошло шесть лет, – спокойно говорит она, – кто-то же должен был это сделать.

– Мы говорили, что хотим сделать это вместе!

– Ну, вы двое отлынивали от этого целую вечность, – невозмутимо замечает Эланор.

– Потому что мы были не готовы! – запинаясь, говорю я, не в силах поверить ей. – И где теперь их вещи?

– Бо́льшую часть я пожертвовала на благотворительность.

Я отшатываюсь, глаза моментально застилают слезы. Если бы она ударила меня топором, и то было бы не так больно.

– Скажи, что ты шутишь.

– А какой нам от них толк? Я и раздала все.

– Что?! – кричу я, вскакивая из-за стола. – Как ты могла?!

– Вот знаешь, лучше бы это была шутка! – рычит Брэд. – Мы говорили тебе, чтоб ты одна не смела прикасаться к их дому!

– Кто-то должен был это сделать! – огрызается она. – Мне осточертело вас дожидаться.

– Где их вещи? – кричу я.

– Я же сказала, бо́льшая их часть пошла на благотворительность.

Передо мной мелькает картинка: драгоценные мамины и папины вещи в магазине для бедных.

– Где они? – По моим щекам неудержимо текут слезы.

– Успокойся, – фыркает она. – Фотографии я оставила.

– А как же мои вещи, которые были в мансарде?

– Их больше нет. – Она равнодушно пожимает плечами, ничуть не тронутая моими воплями.

Я думаю о маминых вышивках, о ее одежде и обо всех ее вещах, которые хотела однажды передать своим детям, и слезы льются рекой.

Как она могла?!

– Я поверить не могу, что ты так обошлась с нами… хотя нет, могу! – со злостью шарахает кулаком по столу Брэд. – Ты ни о ком не думаешь, кроме себя. Ты прекрасно знала, что Кейт хотела забрать эти вещи.

В груди тесно от рыданий, и мне нужно… нет, просто необходимо убраться как можно дальше от сестры.

Я убегаю наверх, в спальню, и захлопываю за собой дверь.

Слышу, как внизу разгорается скандал между Эланор и Брэдом, и накрываю голову подушкой, чтобы не слышать их воплей.

Все должно было быть не так!

Вот тебе и счастливое Рождество!

Привет, Пинки!

С Рождеством тебя.

Как прошел день?

Я с трудом читаю сообщение – настолько опухли веки. Не буду расстраивать Эдгара.

Отлично.

А у тебя?

Всхлипываю, дожидаясь его ответа.

Когда я с ним переписываюсь, мне легче.

Эдгар Моффатт, мой сладкий глоток забытья.

Единственная проблема в том, что наша дружба ненастоящая.

Эллиоту я нужна только для секса, а Эду должна врать, чтобы он со мной общался.

Я сердито смахиваю слезы, чтобы они не мешали читать текст.

Я знаю, что так поступать плохо; моя жизнь – полный бедлам.

Звонит телефон, на экране появляется имя Эллиота, и сердце устраивает дикие пляски в груди.

– Привет, – говорю в трубку. Мы не общались с ним с тех пор, как я позвонила, чтобы поблагодарить за цветы.

– Привет, – отвечает его бархатный сексуальный баритон.

– Как ты? – спрашиваю. Слышать его голос – это приятно. В смысле, с Эдгаром мы переписываемся каждый день, но он-то не знает, что я – это я.

– Я вернулся в Лондон.

Озадаченно хмыкаю.

– Мне казалось, что ты возвращаешься на следующей неделе.

– Я не мог так долго ждать встречи с