По ту сторону тьмы - Р. С. Болдт

Взглянув ей в глаза, я наклоняюсь, пока мои губы не оказываются над ее губами. Ее ноздри раздуваются, и когда она высовывает язык, чтобы облизнуть свои уста, он касается моих.

— Не лги. — Мой голос приглушен. — Думаю, ты бы не отказалась обернуть свою ручку вокруг моего члена. — Я оставляю легкий поцелуй в уголке ее рта. — Может, ты бы обхватила его своими роскошными губами. — Я целую другой уголок. — Уверен, тебе бы понравилось, не так ли? Держать меня в своей власти, чтобы я молил тебя хорошенько его пососать.

Я запечатлеваю осторожный поцелуй на ее губах, прежде чем немного отстраниться.

— Не уверен, что слаще — эти губы или твоя киска. — Мое рот растягивается в ухмылке. — Возможно, придется еще раз это проверить.

Остекленелая дымка в глазах исчезает, и я вижу, как снова появляется неподатливая чертовка. С горделивым выражением лица, она склоняет голову набок.

— Полагаю, мы еще посмотрим, повезет ли тебе.

Ее слова вызывают у меня смех, но потом она отходит от меня, держа сумки перед собой, словно это броня.

Отказываясь встречаться со мной взглядом, она концентрируются на моем подбородке и быстро молвит:

— Спасибо за соусы и кофе. Не буду отвлекать тебя от работы. — А затем она разворачивается и проскальзывает мимо, поспешно скрываясь за одной из палаток.

И ни разу Джорджия не оглядывается. Ни жеманного взгляда через плечо, ни кокетливого помахивания пальцем.

Вообще ни черта.

Когда я провожу рукой по челюсти, борода топорщится под ладонью, и я пристально смотрю на то место, где исчезла женщина, которую я только что трахал языком.

Едва слышные шаги приближаются, и я ёжусь, понимая, что он сейчас устроит мне разнос, чего я определенно заслуживаю.

Останавливаясь рядом со мной, Дэниел повторяет мою позу, уставившись на узкую щель между палатками, через которую Джорджия сбежала.

— Хочу ли я вообще знать, как много ты видел? — напрягаюсь, ожидая его ответа. Я прекрасно представляю, что он сейчас скажет.

В его голосе звучит изрядная доля веселья.

— Неа. — Он ненадолго замолкает. — Я подумал, что ты захочешь, чтобы я был настороже, пока вы были… заняты.

Сукин сын. Я запускаю пальцы в свои волосы и крепко дергаю за пряди, прежде чем отпустить их с ворчанием.

— Ну, я ценю это. — Опустив руки по бокам, я бормочу: — Не ожидал, что все это произойдет.

Очередное молчание встречает мои слова, и когда я оборачиваюсь к нему, Дэниел пялится на меня с любопытством.

— Это совсем не похоже на тебя — подвергать себя риску. Тем более с женщиной.

Он говорит правду. Я не занимаюсь подобным дерьмом. Никогда. Моя голова — та, которая на плечах, — всегда включена. Тот факт, что Джорджия сбила меня с толку, настолько, что я отвернулся от потенциальных угроз, очень настораживает.

В мыслях мелькает цитата, которую я знаю наизусть, отчего создается ощущение, словно она встроена в коре моего мозга.

«Избегать силу и поражать немощь»24.

Я повернулся спиной к потенциальным угрозам, и теперь, как бы это меня ни бесило, у меня появилась чертова слабость.

У этой слабости есть изгибы, вызывающие стояк, великолепные рыжие волосы и дерзновенный ротик, однако я не могу позволить себе любые слабости.

Дэниел хмыкает, после чего делает паузу.

— Мне показалось, что вы двое неплохо ладили какое-то время.

Я прищуриваюсь, глядя на него, сначала решив, что он умничает. Но потом понимаю, что он имеет в виду мое общение с Джорджией. Я стискиваю челюсть, не представляя, как ответить.

— Наверное, можно и так сказать. — Повернувшись и уставившись невидящим взглядом на простые палатки, я ворчливо добавляю: — Она все еще не скупится на хренову тучу нахальства.

— И тебе это нравится.

От быстрого ответа Дэниела я поворачиваю голову, устремляя на него обвиняющий взгляд. Мною овладевает оборонительный гнев.

— То, что я поразвлекался с ней, не значит, что она мне нравится.

Он медленно кивает, поджав губы. Это выглядит так, будто он борется с чертовой улыбкой. Козлина.

— Ладно. — Тон его голоса добродушный и усмиренный, что действует на нервы. — Ну, раз она тебе не нравится, может, я мог бы…

Я даже не успеваю осознать этого, как оказываюсь у него перед носом.

— Даже не вздумай, блядь.

Он отступает назад, вскидывая руки, словно сдается.

— Не беспокойся. Все равно я не заинтересован.

Я останавливаю на нем прищуренный взгляд и выдавливаю из себя слова, сжимая челюсть.

— Тогда какого хрена ты напрашиваешься?

Его губы подергиваются.

— Да так, просто мысль.

— Ну так выкинь ее из головы.

— Будет сделано, босс.

Я смотрю на него еще немного.

— Итак, что ты хотел мне сказать?

Его поведение меняется, выражение лица становится мрачным.

— Я нашел кое-какую видеозапись, на которую ты, возможно, захочешь взглянуть. Оказывается, у Самары была хрень с датчиком движения для видеонаблюдения за дверным звонком. Единственное что, видео обрывается примерно в то время, когда, по их словам, она умерла.

Мои мышцы напрягаются от удивления.

— Не может быть.

Дэниел кивает.

— Да. Подумал, что тебе стоит взглянуть. Возможно, ты заметишь что-то, что я упустил.

— Пойдем.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ДЖОРДЖИЯ

Я позволила главарю банды сделать мне куни.

На людях. На долбанном фермерском рынке!

Между ног все еще пульсирует желание, и я гадаю, не поймут ли окружающие, чем я занималась, просто взглянув на меня.

Мое лицо пылает, и я уверена, что покраснела от стыда. К этому добавляется и чувство удивления, потому что я никогда не испытывала ничего подобного.

Я никогда не ощущала себя захваченной поцелуем. Страстью мужчины. И, конечно, я не схожу с ума и не думаю, что я ему действительно нравлюсь, но он дал мне понять, что я для него, по крайней мере, одна галочка в графе.

Кожа между ног кажется странной, словно ее чем-то слегка поцарапали, и я не сразу понимаю, почему.

По той же причине чувствительны некоторые места около рта и ключицы. Я прежде никогда не испытывала жжения от бороды, а теперь… без понятия, как к этому относиться.

Внутри меня разгорается коллизия: стыд за то, что я позволила преступнику делать со мной непристойные вещи, да еще и на людях, борется с низменным желанием, умоляющим меня повернуть назад и поинтересоваться, когда мы сможем повторить это представление.

Я бреду в оцепенении, пока мое внимание не привлекает большое пространство под навесом, заставленными ящиками с