По ту сторону тьмы - Р. С. Болдт

Все ее тело выгибается, и она инстинктивно двигает бедрами, пытаясь погрузить мой палец еще глубже. Я добавляю второй, и она издает пронзительный крик, ее кулаки грозят разорвать мою рубашку.

— Тебе нравится это, верно? Тебе нравится, когда я трахаю своими пальцами эту тугую киску? — Я ввожу и вывожу их в медленном ритме, отчего она хнычет.

Когда я откидываю голову, чтобы взглянуть на нее, при этом зрелище внутри у меня что-то переворачивается. Ее глаза закрыты, губы приоткрыты, она испускает прерывистые, неровные вздохи. Груди Джорджии прижимаются к ткани платья, а соски такие твердые, что практически умоляют о внимании.

При виде ее в таком состоянии со мной происходит что-то странное, даже несмотря на то, что она полностью одета.

Меня охватывает решимость, поэтому я отпускаю ее ноги, поддерживая ее, когда она покачивается. Ее глаза распахиваются от удивления и растерянности, прежде чем я опускаюсь на колени.

Проведя руками по нежной коже ее бедер, я задираю ее платье до талии. Как только я это делаю, то почти теряю способность дышать. От вида этих стрингов, прижимающихся к ее влажным половым губам, мой член становится тверже гранита.

Когда я поднимаю взгляд, то вижу, что женщина наблюдает за мной.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус.

Не отрывая взгляда от ее глаз, я просовываю пальцы под трусики и оттягиваю их в сторону, а затем опускаю свой рот к ней. Я запечатлеваю поцелуй на ней, затем провожу языком по ее киске, вбирая вкус. Она вздрагивает, по ее коже бегут мурашки, а ее пальцы сгибаются, цепляясь за ствол дерева.

— Не-а, — бормочу я, отстраняясь. Протянув руку, я жду, пока она с опаской вложит свою ладонь в мою. Затем я направляю ее к своей макушке и наблюдаю за тем, как ее осеняет. — Хочу чувствовать, как отчаянно ты жаждешь моего языка.

Пальцы Джорджии погружаются в мои волосы, а кожа у основания горла и ключиц окрашивается в насыщенный розовый цвет. Когда я наклоняю лицо и прижимаюсь ртом к ее киске, ее пальцы крепче сжимают мои волосы, что вызывает во мне молниеносный всплеск потребности.

Я набрасываюсь на нее, как изголодавшийся мужчина, просовывая язык так глубоко, как только могу, и одновременно потирая большим пальцем ее клитор.

— О боже…, — произносит она, приглушенно застонав. Что-то в этом меня раздражает, и прежде чем я осознаю это, я поднимаю голову, отчего она мгновенно открывает глаза.

Мой тон требовательный и хриплый.

— Бронсон. Вот что ты должна говорить. — Я опускаю рот, но удерживаю ее взгляд и бормочу в ее киску. — Ты произносишь имя мужчины, чье лицо будет измазано в твоих соках.

Упрямство борется с похотью — это видно по ее лицу. Но когда я захватываю ее клитор между губами и посасываю, она выдыхает: «Бронсон», да так, что я чуть ли не кончаю в свои чертовы джинсы.

Я вознаграждаю ее каждый раз, когда она хнычет мое имя, трахая ее языком и лаская ее клитор, пока ее бедра не напрягаются по обе стороны от моей головы.

— Бронсон… ох, блядь… — Ее тело напрягается, прежде чем она вздрагивает и заливает мой язык. Она двигает бедрами, прижимаясь к моему рту, ее тело безмолвно умоляет о большем. Я стону, упиваясь ее влагой, что вызывает у нее еще одну волну содроганий.

Мои яйца напрягаются, член грозит вырваться из джинсов при мысли о том, как ее киска заливает мой член. Чертовщина… Я немного сдвигаюсь, чтобы ослабить давление джинсов, напрягаясь, и от этого легкого движения, от того, как ткань трется о член, я едва не кончаю в свои чертовы джинсы.

«Мать твою, соберись!».

Частично обмякнувшая Джорджия приваливается к дереву. Когда я наконец отрываю от нее губы, меня охватывает угрызение совести, потому что мне хочется большего. Что за хрень? Я никогда не чувствовал ничего подобного, когда заканчивал удовлетворять женщину.

До этой минуты.

Я сдвигаю ее трусики на место и выпрямляюсь. Она смотрит на меня взглядом, который я не в состоянии точно определить, ее глаза все еще затуманены и слегка прикрыты. Я замечаю несколько пятен на ее коже от моей бороды, и разрываюсь между угрызениями совести и собственнической гордостью за то, что пометил ее.

Последнее слишком опасно.

Когда ее внимание переключается на мой пах, мне приходится контролировать себя, потому что я так тверд, что это граничит с болью.

Джорджия прочищает горло.

— Похоже, тебе не помешает… помощь. — Ее тон кажется осторожным, но с легкой игривостью, а на щеках появляется румянец.

Моя инстинктивная реакция — сравнить ее с остальными. С их стороны никогда не было никакой нерешительности, не говоря уже об игривости — по крайней мере, искренней. Все происходило по принципу «услуга за услугу», и за их действиями всегда стояла какая-то мотивация.

Ее верхние зубы впиваются в нижнюю губу, когда она смотрит на толстый выступ в области ширинки. Мои глаза задерживаются на ее ротике, и стон поднимается вверх по моему горлу от мысли о том, что она отсосет мне.

Прежде чем я успеваю сказать что-то еще, Дэниел окликает меня.

— Эй, босс… — Я поворачиваюсь в сторону его голоса и вижу, что он стоит в нескольких ярдах от нас спиной к нам. — Извините, что прерываю, но у меня есть кое-что срочное, на что ты должен взглянуть.

Когда я возвращаю свое внимание к Джорджии, она трясущимися руками разглаживает платье и волосы. Она избегает моего взгляда и вместо этого поднимает две сумки, которые стоят у наших ног.

— Я, э-э, должна идти. Спасибо за…

Этот румянец все еще окрашивает ее щеки, что я нахожу чертовски привлекательным. Женщина, которая все еще краснеет.

Я протягиваю руку и приподнимаю ее подбородок.

— Рыжая.

Ее глаза мечутся к моим, в них мелькает смущение. Другой рукой я направляю ее ладонь, чтобы она накрыла выпуклость на моих джинсах. Ее румянец становится еще ярче, и она громко сглатывает. Наклоняя голову, чтобы она не могла избежать моего взгляда, я тихо бормочу:

— Если бы у меня не было дел, ничто не помешало бы мне принять твою… помощь.

У нее вырывается тихий вздох, и я гадаю, не застал ли я ее врасплох. Мне льстит эта мысль, ведь эта женщина вызывает один сплошной расплох.

Ее глаза искрятся тем, что выглядит как вызов и веселый огонек.

— Я не предлагала помощи. Просто отметила, что ты выглядел так, словно тебе это не помешает.

Я провожу большим