Образцовый доктор - Татьяна Донченко

Медсестра закончила с капельницей, и было заметно, что ее раздирает любопытство, что же мы всей компанией тут делаем. Заметив это, Люся подхватила под руку чересчур любознательную женщину и, что-то рассказывая наставническим голосом, вывела из палаты.

– Оставим вас, – бросила она, подмигнув, и скрылась.

Она, вероятно, была рада отдохнуть от гнева брата. По его лицу было видно, что он еще не закончил обсуждать мое похищение и то, что она натворила.

Оставшись одни, мы с Алексеем переглянулись, понимая друг друга без слов. Я в один миг занервничала. Села на край постели, осторожно, чтобы не потревожить ее ручку с капельницей. Мне бы тоже такую не помешало поставить. С успокоительным.

– Малышка, помнишь, я рассказывала тебе сказку про принцессу, которая провела ночь в замке принца, а потом улетела от него на драконе, пока принц крепко спал?

– Да, мамочка, это же моя любимая сказка, – радостно улыбнулась она.

– Хорошая сказка, – заметил Алексей, подойдя ближе. – Только, вообще-то, это был и его дракон тоже. И если бы принцесса разбудила принца, они бы оба на нем улетели.

Я повернулась к Кораблеву, пораженная, что он не говорил мне об этом раньше. Он подмигнул и жестом предложил продолжать.

– Правда? – Машуля была в восторге, она бы эту сказку слушала каждый вечер. – А почему принцесса не разбудила принца?

– Мне бы тоже хотелось это знать, котенок, – усмехнулся Кораблев.

– Потому что иногда принцессы ведут себя глупо. И не верят, что могут вот так просто быть счастливыми. Бояться, что принц окажется не настоящим принцем, а злым дядей…

– Как папа, – с грустью вставила дочка.

– Ты считаешь папу злым? – спросил Алексей, напрягаясь. – Он тебя обижал?

– Нет, он обижает маму. Всегда. И мама из-за него всегда грустная и плачет.

– Он больше не будет ее обижать! – твердо сказал Алексей.

– Обещаешь? – Машуля, мой милый доверчивый ангелочек. Хорошо, что словам этого мужчины действительно можно верить.

– Клянусь! – кивнул Алексей.

– Как было бы хорошо, если ты, добрый доктор, был моим папой, а не он…

Она сказала это так просто, с детской непосредственностью и мечтой в голосе, что у Алексея перехватило дыхание.

Он посмотрел на меня, ища поддержки или, возможно, подтверждения того, что ему это не померещилось.

В его глазах отразилось целое море эмоций: удивление, нежность, страх, надежда…

Сердце бешено колотилось. Я встала, чтобы уступить место рядом с дочерью. Приглашала его подойти ближе к ней.

Алексей опустился на корточки перед Машулей, держа ее маленькую ручку в своей большой ладони. Воздух вокруг нас словно наэлектризовался, предвещая что-то невероятное.

– Котенок, – начал Алексей тихо, его голос дрожал от волнения, – когда ты сказала, что хочешь, чтобы я был твоим папой… ты даже не представляешь, как я был рад это услышать.

Машуля смотрела на него огромными, удивленными глазами, словно не веря своим ушам. Я видела, как в них зарождается робкая надежда.

Алексей набрал в грудь воздуха и продолжил, глядя прямо в глаза дочери:

– Дело в том, Машуль, что я… я и есть твой настоящий папа.

Мир, казалось, замер. На несколько долгих секунд воцарилась тишина, которую нарушало лишь наше прерывистое дыхание. Затем на лице Машули отразилась целая буря эмоций. Сначала – недоверие, потом – изумление, и, наконец, – неподдельное, всепоглощающее счастье.

Ее глаза наполнились слезами, но это были слезы радости, слезы долгожданного чуда. Она бросилась на шею Алексею, насколько позволяла капельница, обхватила его свободной маленькой ручонкой.

– Это правда, добрый доктор?! – выдохнула она, ее голос утонул в его белом халате. – Ты – мой папочка?

Кораблев кивнул. Кажется, уже говорить не мог.

– Я так мечтала об этом!

Алексей крепко обнял ее в ответ, прижимая к себе так сильно, словно боялся, что она исчезнет.

Я смотрела на них сквозь слезы, уже ничего не видя. Сердце разрывалось от нахлынувших чувств.

Это был тот момент, о котором я мечтала, которого боялась, но который наконец-то наступил.

Машуля отстранилась от Алексея, ее лицо сияло сквозь слезы. Она посмотрела на него своими ясными, детскими глазами и произнесла:

– Я буду тебя очень-очень сильно любить! Чтобы ты был рад, что я твоя доченька.

Я не выдержала и подошла к ним, обняв обоих.

Глава 35

Машуля, мое четырехлетнее олицетворение дзена, продолжала стойко переносить больничные тяготы.

Она умудрялась спать с блаженной улыбкой Будды когда ей меняли капельницы.

Но кульминация дня, конечно, визиты Кораблева. Мой мужчина мечты, герой в белом халате. Заглядывал в перерывах между спасением мира (ну, или хотя бы одного пациента), приносил свежие анекдоты и море обаяния.

Я наблюдала за ними и размышляла: кажется, я больше не вписываюсь в эту гармоничную атмосферу. Алексей всегда рассказывал о каких-то случаях из практики, а Машуля буквально заглядывала ему в рот и сияла, как солнечный зайчик.

Вечером, когда Машуля снова уснула, я долго смотрела на ее маленькое личико. И благодарила судьбу за то, что она у меня есть, и за то, что она шла на поправку.

– Как вы? – заглянул Кораблев, увидел, что дочь спит, и, кажется, расстроился, что его очередная шутка не найдет благодарного слушателя.

– Уснула, – устало улыбнулась я, – попросила кашу.

– Аппетит появляется, это хорошо, – он сел рядом со мной на мою постель и обнял. – А ты как?

– Рада, что ей становится легче.

– А тебе? – он заглянул мне в глаза. Скорей всего, увидел в них весь спектр эмоций: и благодарность, и счастье, и любовь.

– Я потихоньку возвращаюсь в работу, просматривала через телефон документы, скоро конец месяца, одна из студий план не выполняет, резко просела с уходом топового менеджера, и я не знаю, как им помочь.

– Ротация могла бы помочь?

– Тех, кто действительно смог бы, мне не хочется выдергивать с их насиженных рабочих мест, некоторые клиенты идут только к ним.

– Уверен, ты что-нибудь придумаешь, – он чмокнул мои губы и улыбнулся. Кажется, в его глазах я видела отражение своих чувств.

Я только сейчас заметила, что он был без халата.

– У тебя закончилась смена?

– Да, примерно час назад.

– Почему же ты не идешь домой?

Он смотрел на меня с улыбкой, а во взгляде: «А ты не догадываешься?» Я поцеловала его и едва остановилась, чтобы этот поцелуй не перерос во что-нибудь запрещенное.

– Я так рада, что Машуля знает правду о тебе, – сказала я, оторвавшись от его вкусных манящих губ. – Теперь я больше никому не лгу. Это так… освобождает.

Я сделала глубокий вдох