Хрустальная ложь - М. Эль

Он гладил ее по голове, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за пределы комнаты. — Она сильная. Она живая. И она вернётся, Эми. Я знаю.

Но сам он не верил своим словам. Каждое утро, глядя в зеркало, он видел в своих глазах ту же тоску, что и у Эмилии.

Алан — младший брат, изменился первым, и изменения были глубокими, необратимыми. Ему было двадцать, скоро двадцать один, но после того как сестра исчезла, он стал похож на тридцатилетнего военного, прошедшего через ад:

• серьёзный до каменной неподвижности;

• холодный, словно лед, его взгляд потерял юношеский блеск;

• без улыбки, его губы сжимались в жесткую линию;

• постоянно со списками, планами, отчётами, словно одержимый поиском.

Каждое утро он собирал всех подчинённых своего отдела — тех, кто был ответственен за безопасность и поиск. Его кабинет, некогда служивший игровой, теперь был командным центром.

— Ищем снова, — говорил он, листая документы, его голос был сухим и требовательным. — Отчёты за ночь на стол. Все пересечения камер, все подозрительные перелёты, все банковские операции, все контакты. Прочешите каждый уголок.

— Господин, — осторожно говорил старший телохранитель, пожилой, преданный человек, — госпожа исчезла слишком чисто. Она не оставила ни цифровых следов, ни банковских операций… мы уже перепроверили всё сотни раз.

— ЗНАЮ! — резко перебивал он, ударяя кулаком по столу. Его глаза вспыхивали яростью. — Она умная. Она — Андрес. И она чертова эгоистка!

Каждый раз при произнесении имени Валерии в его голосе звучала смесь чувств:

• боль, глубокая и незаживающая;

• гордость, скрытая под слоем обиды, за ее силу и независимость;

• и ярость, дикая, необузданная ярость, потому что она посмела уйти, оставив их всех.

Он любил ее, но ее исчезновение сломало его, превратив из беззаботного юноши в человека, движимого единственной целью — найти сестру, вернуть ее домой и, возможно, простить. Или не простить. Или самому попросить прощения... Алан уже не знал, что будет делать.

Луиза Карром — кузина Валерии, ее верная тень, жила в соседнем крыле огромного, опустевшего особняка Андрес. Она переехала туда не просто так, а чтобы тетушке Эмилии не было так больно и одиноко, чтобы в этих стенах оставалось хоть какое-то подобие тепла. Луиза тоже изменилась. Ее когда-то легкая и беззаботная натура теперь была окутана облаком меланхолии.

Она стала тише, ее смех, если и звучал, то очень редко и приглушенно; Задумчивей, ее взгляд часто устремлялся куда-то вдаль, словно она видела то, чего не видели другие; Редко выходила к завтракам, предпочитая уединение своей комнаты; Постоянно носила в руках телефон, как спасательный круг в океане неизвестности.

Потому что она единственная в доме знала, что Валерия… жива. И где-то там, в огромном мире, продолжала дышать, бороться, жить своей, пусть и опасной, жизнью. Но она обещала. Она поклялась Валерии хранить ее секрет, и Луиза, в отличие от многих в их мире, была человеком слова. Она не могла нарушить свою клятву, даже ради своих самых близких.

И Алан это чувствовал. Он чувствовал эту недосказанность, эту скрытую тайну, которая словно невидимая стена стояла между ними. Он видел, как Луиза изменилась, и инстинктивно понимал, что она что-то скрывает, что-то жизненно важное, что-то, что могло привести его к Валерии.

Он застал её на террасе поздним вечером — та сидела на перилах, ее стройная фигура казалась хрупкой на фоне темного неба. Телефон освещал раскрытую книгу, которую она читала, а вечерний ветер путал ее длинные блондинистые волосы, словно пытаясь запутать ее мысли.

— Лу. — его голос был твёрдым, лишенным обычной мягкости, которой он старался придерживаться с ней.

Девушка подняла глаза, в которых отражалась луна. В них была усталость, но и упрямство.

— Ты опять пришёл за тем же? — спросила она, и в ее голосе звучала нескрываемая горечь.

— Да. — коротко ответил он, его челюсть была упрямо сжата.

Она закрыла книгу, положив телефон экраном вниз.

— Алан, хватит. Это бессмысленно.

— Нет. — Он подошёл ближе, его тень накрыла ее. — Ты что-то знаешь.

— Я ничего не знаю, — девушка опустила взгляд, отворачиваясь. Это была ложь, и оба они это понимали.

— Ты врёшь. — Его голос был тих, но полон обвинения.

Луиза резко вскинула голову, и впервые за всё время в её глазах мелькнула злость, чистая и неприкрытая, словно молния в ночи.

— Я твоя кузина, Алан. А не подчинённая. — Ее голос звенел от обиды. — Не смей со мной так говорить! Во мне тоже течет кровь Андрес.

Алан сжал зубы, его лицо перекосилось от внутренней борьбы. Он знал, что перешел черту, но отчаяние сжигало его изнутри.

— Прости… но я не могу сидеть и ждать, пока моя сестра… — Голос сорвался, словно невидимая нить оборвалась. Он провел рукой по лицу, пытаясь сдержать эмоции, но безуспешно.

Луиза видела, насколько он истощён. Его глаза были красными от недосыпа, под ними залегли темные круги. Он почти не спал. Ел мало. Работал до упада, пытаясь заполнить пустоту, оставленную Валерой. Ее сердце сжалось от жалости, но она не могла отступить.

— Алан… я не знаю где она. — тихо сказала она, ее голос был мягче, чем раньше, но непреклонен. — Я знаю одно: она в безопасности. И не одна.

— Кто с ней?! — Алан сделал шаг ближе, его голос был напряженным, словно струна. Он попытался прочитать что-то в ее глазах, но ее взгляд был словно стена.

— Это всё, что я могу сказать. — Она отвернулась, не в силах выдержать его умоляющий взгляд.

Парень схватил ее руку, его пальцы сжались на ее запястье, но не причиняя боли.

— Лу, умоляю… хоть направление. Хоть намёк. Хоть слово.

Она отвернулась, освобождая руку, и ее голос стал едва слышным шепотом, но каждое слово было тяжелым, как камень.

— Если я предам её доверие, Алан, она исчезнет ещё дальше. Она найдет такое место, где мы никогда не сможем ее найти. И тогда мы потеряем её навсегда. А я все еще жду, когда эта дура вернется.

Эти слова ударили тяжелее пули, попадая прямо в самое больное место. Алан отступил, словно получил физический удар. В его глазах отразилось чистое, невыносимое отчаяние.

— Она моя сестра… — прошептал он, его голос был надтреснут болью, которой он так долго не позволял себе.

— И моя тоже, — ответила Луиза, и в ее глазах тоже блеснули слезы. — Но её нужно искать не приказами. А сердцем. И верой. — она покачала головой, — Прости меня, я не могу.

Алан ничего не ответил. Просто развернулся и ушел, его шаги были тяжелыми, а плечи