Невеста. Цена мира - Дина Данич

– Допустим. Дальше что? – лениво спрашиваю, доставая еще одну сигарету.

Не думал, что никотин станет моим спасением, но вот уже который месяц так и есть.

– Что помешает мне скрутить тебя прямо здесь и выпытать всю информацию просто так, без обратки?

Скотт, надо отдать ему должное, держится неплохо. Возможно, у него даже есть яйца – стискивает зубы, практически не бледнеет. Даже не дергается к кобуре, которая, я уверен, у него не пустая.

Иначе он просто идиот. Кто в наше время ходит без оружия? Да еще и заявляется в гости к обезумевшему мафиози?

– Честь, – тихо отвечает Скотт. – Твой отец говорил, что ты достойный преемник. А Марио не стал бы бить в спину.

Хмыкнув, делаю еще одну затяжку. Дым привычно наполняет легкие, даря короткое облегчение с налетом горечи.

Похоже, этот Генри куда более тонкий стратег, раз додумался упомянуть моего отца. Полгода назад это сработало бы.

Но не теперь.

Раньше вся моя жизнь была подчинена одной цели – отомстить за отца, за нас с братом. Теперь я отомстил за жену и брата. Стер всех, кто так или иначе был причастен к той аварии. Итан помог, раскрутил каждого. Идеальный помощник, занявший место моего брата.

Он хорош, но он не Оскар.

К сожалению.

– Ты ни черта обо мне не знаешь, – глухо выдаю, раздумывая, как поступить. Мои демоны уже звенят цепями, которые их давно не сдерживают. Это просто бутафория. Свет, который ненадолго зажегся во мне, погас. В этот раз окончательно.

– Что насчет Оскара? Про него ты тоже продашь информацию?

– Нет. У меня нет цели ввести тебя в заблуждение и бросить лживую наводку.

– Учитывая, что все, кто были причастны к аварии, сдохли, то у тебя все карты на руках, правда? – скалюсь, чувствуя, как внутри закручивается ураган.

Гребаная надежда, которая, казалось бы, уже должна была истлеть, вдруг откуда-то воскресает, как долбаный феникс. Расталкивает здравый смысл и желание перестать оглядываться, выходит на первый план.

Скотт качает головой.

– В этом и дело, Чезаре. Русские тут ни при чем. Это не они виноваты в том, что случилось полгода назад с твоей женой и братом.

32 Чезаре

Я считал, что разучился удивляться. Что никто не провернет такое со мной.

Но Скотту удается это дважды за последние полчаса.

Если первый удар был пробным, то второй – однозначно, контрольный в голову.

Мне требуется почти минута, чтобы осознать его слова.

– Ни при чем, говоришь…

Генри напряжен. И я не уверен, из-за чего – то ли потому что не знает, чего от меня ждать, то ли потому что его многоходовка шита белыми нитками.

Я бы с радостью ухватился за шанс, что Сандра жива. Но новость, что русские ни при чем…

– Понимаю, в это сложно поверить, – добавляет Скотт. – Но по всему выходит, что так и есть.

Отстраненно смотрю на пепельницу. Тушу недокуренную сигарету.

Моя вендетта закончилась еще пару месяцев назад – последних русских ублюдков пустили в расход, когда те отказались рассказать, что они сделали с Оскаром. Сейчас у них затишье, насколько мне говорили. Возможно, ищут новые силы, а может, оставшимся хватило ума свалить.

Все это время я жил, перематывая одинаковые дни. Переворачивал очередные сутки, чтобы утром проснуться со стоящим колом членом на Сандру, которая каждую гребаную ночь приходила ко мне, даже если я был пьян.

Никакой алкоголь не помогал мне забыться.

Сто восемьдесят два гребаных дня.

– Хорошо, Генри, ты меня убедил – я готов выслушать твою информацию.

На его лице мелькает облегчение – пожалуй, даже слишком откровенное.

В конце концов, если русские реально были ни при чем, есть тот, кто это заварил. А значит, он может знать, где Оскар.

– У меня был информатор среди русских.

Интересно. Похоже, у Скотта куда больше сюрпризов, чем я думал изначально. Поднимаюсь и, достав новую пару бокалов, разливаю в них виски, а затем один из них ставлю перед своим гостем.

– Продолжай, – говорю, усаживаясь обратно в кресло.

– Так вот он уверяет, что они ни при делах.

– И узнал ты это…

Генри сначала опрокидывает в себя виски. То ли жажда, то ли он боится отказаться от гостеприимства, но отвечает только после этого.

– Пару дней назад. Я думал, что он оказался среди тех, кого ты и твои люди выловили. Но Виктор вышел на связь, и я выяснил, что они непричастны к той аварии, из-за которой началась резня.

– То есть слова крысы – твой главный аргумент? – мрачно уточняю, чувствуя, как щупальца разочарования сжимают мое черное сердце. – Зачем тебе вообще информатор среди русских? Вам с ними что делить?

– Ирландцы собирались заключить с ними договор, – возражает Скотт. – Я всего лишь хотел быть в курсе, куда дует ветер. Да и вышло это случайно – Виктор оказался в щекотливой ситуации, а я помог в ответ на услугу.

– Стучать на их босса.

Я ненавижу предателей. И хотя иногда даже мой отец использовал тех, кто готов был продаться за деньги, я хронически ненавидел таких людей.

Сучливые мрази, неспособные на преданность.

– Вроде того. Полгода назад он пропал с радаров и не выходил на связь. Я был уверен, что его и в живых-то нет. Но насколько я понял, русские и сами пытались найти, кто их так подставил.

– Записи с камер, которые удалось достать, показали, что это их машины преследовали Оскара.

– Все так, – кивает Генри. – Но Виктору нет смысла врать – он собирается уезжать, и он просил помочь с документами. Сейчас от их банды не осталось и следа. Сам он был эти месяцы в другом городе, но его двоюродный брат – один из тех, кого отправили искать настоящего заказчика.

– И как? Нашел?

– Нашли его тело. Спустя пару недель.

Наше общее молчание негласно подводит итог странного разговора.

Еще утром у меня не было ничего, что гнало бы вперед. Не было надежды, хотя я не собирался сдаваться и признавать брата мертвым.

Но сейчас…

Если есть хотя бы один шанс, что брат жив, что русские и правда ни при чем, я не имею права отмахнуться. Ведь это значит, что мразь, устроившая это, живет и дышит.

– Маловато информации, Генри, – бросаю на него тяжелый взгляд. – Чтобы получить помощь и поддержку. Не думаешь, что обмен неравноценный?

– То есть адрес клиники, где видели твою жену, не нужен?

– У Сандры был браслет, который невозможно было