Искупление злодейки 2 - Кира Иствуд

А в следующий миг тень прыгнула. Её чёрные костлявые пальцы вцепились в мою лодыжку. Холод обжёг даже сквозь слои ткани. Перебирая руками, тень поползла по моей ноге выше. Схватилась за колено, потом за бедро.

– Нет! – испуганно вскрикнула я, панически дёрнув ногой. – Оставь меня в покое! Оставь!

И тут справа лязгнула пасть осквернённого. Дейвар с рыком отпрыгнул в сторону. Взметнулся снег. И одновременно с этим, тень рванулась выше, оседлала меня сверху. Накрыла мои руки, которыми я держалась за шею снежного барса, своими ледяными руками. И резко с невероятной силой сжала пальцы на моих кистях.

Миг! И меня сорвало со спины ирбиса.

Мой крик потонул в вое монстров..

Я кувыркалась, захлёбываясь ледяной крупой. Мир превратился в мелькание белого и чёрного. Удар! Я влетела спиной во что-то твёрдое. Кашляя, упала на живот. На меня накатила волна вони – от гниющего мяса, болезни.

Осквернённый! Я врезалась в осквернённого.

Их было множество – повсюду. Со всех сторон – рычащие оскаленные морды, пылающие угли глаз. Я упала в самую гущу.

Один вздох.

И монстры кинулись на меня.

Жгучая боль пронзила руку – это клыки зверя глубоко оцарапали моё плечо. Вскрикнув, я ударила его кулаком в скользкий нос, попыталась рвануться прочь – слепо, лишь бы спастись. Но другой монстр уже вцепился в мою лодыжку, сорвав ботинок.

Панический ужас сжал горло.

Сердце металось в груди.

Сквозь звон в ушах пробивались визги и рычание, словно осквернённые дрались за право вонзить в меня зубы, мешая друг другу. Очередной зверь попытался вцепиться в мою ногу, но я ударила его пяткой в челюсть. Задыхаясь, перекатилась на спину. И увидела, как сверху нависла перекошенная, покрытая язвами морда волка с горящими глазами и стекающими каплями чёрной слюны.

Святая Ньяра! Он сейчас загрызёт меня!

Я успела прикрыться рукой. А в следующий миг волка снесло с меня с такой силой, словно в него врезалась карета на полном ходу.

Дейвар! Это был он! Он вернулся за мной. И теперь в форме барса яростно раскидывал навалившихся на меня тварей.

Его движения были молниеносны: мощные лапы разрывали плоть, могучие челюсти ломали кости. Но осквернённых было слишком много. Они набрасывались на арха со всех сторон, как голодные крысы. Впивались клыками в спину, в бока, загривок. Пятнистая шкура моего барса стремительно покрывалась алыми росчерками ран.

Арх был совсем один против этой безумной, бесконечной стаи.

Я вскрикнула, когда заражённый едва не вцепился арху в шею.

Нет-нет-нет!!!

Меня колотило – от боли, от страха, от чистейшего ужаса!

И знание, что это сон – не помогало.

Всё было слишком реально.

Мысль, что Дейвара могут разорвать на части, что он может погибнуть, вонзалась в сознание раскалённым гвоздём.

Как бы не был силён арх, он не справится с этой ордой. Ему нужно оставить меня! Бежать! Скорее!

– Беги! – истошно крикнула я. Но он не услышал. Или не захотел услышать.

Я попыталась встать, опереться на раненую руку, но меня сбил обратно на снег исполосованный шрамами осквернённый барс. Повалил на спину, придавил лапами. Морда с облезлой шерстью и безумными глазами нависла сверху. Пасть, источающая тошнотворный смрад, разинулась.

Я успела закрыться рукой. И ощутила, как клыки зверя входят в мою ладонь.

Должно быть, от шока боли не было. Только ужас осознания.

Всё происходило так быстро. И одновременно – время будто замедлилось.

Я видела, как Дейвар прорывался ко мне, расшвыривая осквернённых своими тяжёлыми звериными лапами. Другие монстры яростно кидались ему наперерез.

А зверь, терзающий мою руку, вдруг затрясся в конвульсиях.

Из его чёрной пасти пошла белая пена, как если бы моя кровь была ядовита. Покрытое слизью звериное тело начало содрогаться. И меняться.

Шерсть лезла клочьями, обнажая бледную, грязную человеческую кожу. Когти втянулись, превратившись в обломанные ногти. Через мгновение от меня отпрянул уже не зверь, а измождённый, голый человек с безумным, но уже человеческим лицом. Он упал на колени, лихорадочно озираясь, будто впервые видя мир.

У моих ног раздался рык, переходящий в человеческий крик. Ещё один монстр – тот, что прокусил мне ногу – тоже корчился в мучительной трансформации. Затем такой же крик раздался слева.

Другие монстры бросились слизывать мою алую растёкшуюся по снегу кровь. И один за другим с хрустом костей начали превращаться в людей. В исхудавших, серокожих, покрытых грязью и струпьями, испуганных и потерянных, но людей.

Большинство больных зверей замерли, вытянув шеи, словно принюхиваясь к новому запаху.

В моей же голове звенела пустота.

Они становятся людьми? …от моей крови? …почему?

Судорожно выдохнув пар, я приподнялась на локтях.

Сверху нависало звёздное небо, вдали высились чёрные стволы деревьев.

Я лежала посреди истоптанного грязного снега. А вокруг, скрючившись, сидели, лежали, стояли на коленях голые, измученные люди – с выступающими позвонками, впалыми животами, с лихорадочным блеском в глазах.

Среди них я выхватила знакомое лицо. Солдат из Обители, тот самый, со шрамом через бровь… И другой… я точно его видела в зале Ньяры.

А ещё дальше – за людьми – напирали осквернённые. Их алые глаза сверкали безумием и голодом, но теперь в них читалась жадное, животное любопытство. Казалось, лишь тонкая, невидимая нить удерживает их от того, чтобы не кинуться ко мне.

– Элиза… – раздался надо мной глухой голос.

Я подняла взгляд.

Тяжело дыша, Дейвар стоял в шаге – уже в форме человека. Его доспех был покрыт кровью – своей и чужой. Он был изранен, но… мой взгляд приковало его неподвижное лицо, которое казалось мучительной маской. Сломанной. Разбитой.

В синих глазах-воронках бушевала жестокая ледяная буря.

Арх выглядел так, будто его душа кровоточила, затапливая болью изнутри. Жилы натянулись на сильной шее. Мышцы напряглись до предела. Его качнуло – ко мне, от меня. Будто он желал броситься на помощь и одновременно – отшатнуться прочь. Когда он начал говорить, голос его напоминал шёпот, идущий из могилы: такой же иссушенный и безжизненный.

– …это всё-таки ты.

“Это всё-таки я”, – отдалось в груди таким же безжизненным эхом.

Дочь ведьмы.

Семя тьмы.

Это всё-таки я.

Осквернённые не желают причинять мне настоящего вреда. Они тянутся не чтобы убить, а