Голубой ключик - Лариса Шубникова

Глава 20

Софья неотрывно глядела вослед Глинским, какие усаживались в возок, да утирала мокрые от слез щеки. Нет, не печалилась, радовалась тому, что смогла попрощаться, посмотреть на дорогих и близких, но более всего — что не позабыли, не бросили одну в лихое время. Будто скинула тяжкий камень с сердца, какой лежал там с того дня, как узнала о своей участи: горечь предательства подтачивала сильнее, чем скорая смерть.

— Барышня, едем, — тихо позвал Герасим. — Студёно.

Софья не ответила, не обернулась, однако, причиной тому был вовсе не кучер, а Бартенев; едва увидев его сегодня на дороге, барышня поняла, что добрых вестей нет, а стало быть, и надежды — тоже. Она не злилась, не печалилась и не боялась более, просто смирилась, понимая, что вскоре жизнь ее оборвется. Об одном радовалась: смогла проститься с Глинскими. Теперь же осталась у нее непростое дело: уговорить Бартенева исполнить долг палача, а после уйти от Голубого ключика, чтоб остаться в живых.

— Сударыня, едемте, — Алексей подошел сам и взял ее за локоть. — Вы устали, продрогли.

— Ничего, это ничего, — она попыталась улыбнуться.

— Улыбка ваша фальшива. Не притворяйтесь, — Бартенев нахмурился.

— Голубчик, вы уж не старайтесь делать вид, что все хорошо, — она вздохнула и покорно потянулась за Алексеем к возку. — Не вышло с письмом?

— Отчего же? Вышло. Доставят вскоре, — он помог ей сесть, накинул на ноги меховой полог. — Жду со дня на день.

Софья открыла было рот напомнить ему, что у них всего лишь два дня, но промолчала, заметив усталость Бартенева, глубокую складку меж бровей и упрямо сжатые губы.

— Алексей Петрович, — позвала, — поедемте быстрее. Вы устали совсем, такой путь проделали. А тут я еще...

— Трогай, — Бартенев поднялся в седло, дождался, когда Герасим подстегнет лошадь, а после ответил: — Вы тут, это главное. Значит, не забыли своего обещания встретить меня. Спасибо, сударыня.

— А вы не забыли своего обещания? — Софья старалась выглядеть довольной. — Вот ответьте, рубаху привезли? А? Так еще говорили о подарке, а вот я его не вижу. Или это та телега, что прибыла утром? Пришлось Верочке самой через полог везти. А что там?

— Скоро увидите, — ответил он, склонившись к гриве коня, чтоб не стукнула по лицу еловая ветка. — Все свои обещания я помню. И это вопреки вашим словам, что я стрикан.

Софья видела, как старается он развеселить ее, и приняла игру: выдохнула, полюбовалась на облачко пара, что сорвалось с ее губ, и улыбнулась.

— Никакой вы не старик, — махнула на него муфтой. — Ворчите, правда, как моя служанка Фима, но вам до нее далеко. Алексей Петрович, да вы не тревожьтесь, вот состаритесь, будете точь-в-точь как она.

— Прекрасно, — он покивал. — Вот состаримся, тогда и сможете сравнить. А теперь одни лишь догадки.

— Хотите сказать, что будем приятельствовать до самой старости? — Софья изобразила веселый смех, оценив его попытку вселить надежду на долгую жизнь.

— У вас совершенно девичья память, сударыня, — он ехидно изогнул брови. — Я еще не оставил мысли о сватовстве. Приятельствовать — совсем не то слово.

После его слов закашлялся Герасим, а конь Яшка фыркнул, будто удивившись. Это и вызвало смех, какой не был таким уж деланным и фальшивым.

— О, мон дьё, — Софья прижала ко рту руку в варежке. — И что же? Когда обручение?

— А после Крещения, сударыня, — Бартенев обернулся к ней и пронзил ярким взглядом. — Аккурат к Масленице венчаемся. Вернемся в Кострому, пойду просить вашей руки к Глинским.

— А если дядюшка не согласится? — веселилась Софья. — Он иначе видел мое будущее.

— Развидит, — Бартенев стукнул кулаком по коленке. — А если это будущее станет возражать, так я смогу убедить. Поверьте, я умею быть убедительным.

— А если я откажу вам? — вкрадчиво спросила Софья, ухватившись за край возка: лошадь свернула к усадьбе.

— Откажете, тогда и подумаю, — он метнул в нее огненный взгляд, заставив смущенно отвернуться.

У ворот усадьбы их встречал Вера: щебетала что-то, старалась улыбаться, а после суетилась, пеняя, что Алексей устал, Софья озябла, а Герасим — с утра не ел. Пришлось идти за ней во флигель, скидывать шубы и греть замерзшие руки, протянув их к камину.

— Софинька, ступай переодеться. Я велела платье достать потеплее. Я б тебе платок связала, да времени уж... — вдова осеклась и испуганно посмотрела на Алексея, какой встал возле окна.

— Вяжи, Вера Семённа, вяжи, — ответил он и отвернулся. — Мне б в мыльню, прикажи топить.

— Я мигом, — вдова выскочила из гостиной, оставив Софью и Алексея одних.

— Сударыня, — окликнул Бартенев, — вечером извольте быть в передней. Оденьтесь потеплее.

— Зачем? — спросила тихо, думая о словах Веры и понимая их правдивость: времени у нее почти не осталось.

— Подарок. Не забыли? Вечером увидите, — он шагнул к ней, вытаскивая из-за пазухи свёрток. — А это вот то, что я предпочел бы выкинуть и забыть навсегда.

Софья взяла протянутое, разметала материю и достала белоснежную шелковую рубаху, украшенную лентами. Она приласкала пальцами гладкую ткань, полюбовалась на ее блеск и поняла, о чем говорил ей Бартенев:

— А вот и саван... — прошептала.

— Софья, надо чтобы ты верила мне. Чтобы верила в меня, — Алексей подошел и крепко обнял. — Слышишь?

— Алёша, я верю, — она прижалась щекой к его груди. — Только мне очень страшно. Если б просто умереть, так ладно, пусть. Но ведь в Ключике неупокоенные. Видала я. Что ждет меня? Небытие, пустота или вечные муки?

— Софья, какие еще муки? Выдумщица, — Бартенев тихо поцеловал ее в макушку. — Ну только если жизнь со мной будет для тебя тяжким испытанием.

— Перестаньте шутить, — она затрепыхалась в его руках. — Вздор какой. Я о Стуже!

— Не надоело о ней говорить? — он отступил на шаг.

— Вы удивитесь, но надоело. Еще больше надоело о ней думать, — Софья нахохлилась. — И вообще, вы бледны и устали. Пойду и прикажу горячий обед.

— Софья, — позвал он, да барышня не слушала: сбежала в свою спаленку.

Там, заперев дверь, снова смотрела на рубаху и любовалась: шелк тонкий, рукава в сборках, нарядные ленточки.

— Ну хоть не опозорюсь, — вздохнула обреченица. — Да плевать на Карачуна! Сделаю себе прическу. Подберу волоса повыше... Или нет? Господи, уже послезавтра...

Пометавшись малое время по спаленке, Софья не выдержала, упала на постель и укрылась с головой теплым одеялом. Молилась тихонько, после плакала, а потом опять молилась. Слышала, как к ней заглянула Вера, позвала к обеду, а не получив ответа, ушла, притворив за собой