Цветок на камне - Лора Бекитт

Стиснув зубы, Тигран пытался отодвинуть камни, он разгребал руками грязь и песок и старался не поддаваться отчаянию и страху. В конце концов им с Сусанной удалось протиснуться в образовавшийся проход и вылезти наружу.

В глаза ударил солнечный свет. Да, единственным, что не изменилось, было солнце, а в остальном мир выглядел исковерканным и разрушенным. Впрочем, это не имело бы значения, если б в новом мире дети обнаружили маму. Но мамы не было. Тигран долго бродил возле разрушенного дома. Что-то подсказывало ему, что мать жива и что она далеко отсюда. Только как ее найти?!

Когда появился дядя Вардан, стало немного легче. Он отвел их к себе домой, и они долго ждали во дворе, а потом их наконец позвали в дом. Тигран и Сусанна жадно ели щедро политую топленым маслом пшеничную кашу, в которую были добавлены изюм и орехи, и пили парное молоко. Какая-то женщина плакала, глядя на них, а тетушка Каринэ пыталась ее успокоить. Незнакомая девочка смотрела неприветливо и обиженно, но Тигран старался не обращать на нее внимания.

Потом крестный отвел их с сестрой в какую-то комнату, и они заснули в мягкой и теплой постели. Тигран хотел подумать о маме, но ему было так хорошо и уютно, а глаза слипались сами собой…

Вволю наплакавшись, Гаянэ тоже уснула. Вардан тихо вышел в парадную комнату, где сидела мать. Каринэ не убирала со стола. Она сидела и думала, подперев лицо руками.

— Как ты намерен жить? — спросила она и посмотрела на сына.

— После того, как умерла Асмик? — глухо произнес Вардан. У него было каменное лицо и тяжелый, ничего не выражающий взгляд.

— Нам неизвестно, умерла ли она, — заметила женщина. — Анахита сказала: «Всем нам суждены большие испытания. Асмик достанется больше других». О мертвых так не говорят. Мертвым все равно.

Вардан поднял глаза.

— Ты веришь в эти россказни?

Каринэ усмехнулась.

— Когда-то Анахита предсказала твою судьбу. Многое сбылось. — И добавила: — Мне кажется, Асмик жива.

— Тогда где она?

Вопрос остался без ответа. Вместо этого мать сказала:

— Ты должен понять Гаянэ.

— Я понимаю. Но как быть с детьми?!

— Пусть остаются. Иначе они погибнут, а этого нельзя допустить.

— Как хорошо, что ты на моей стороне, мама! — Вардан внезапно закрыл лицо руками. — Ты не можешь представить, как я терзаюсь!

— Отчего, сынок? Ты ни в чем не виноват.

— Виноват. Я очень виноват перед Асмик. Я не рассказывал об этом даже на исповеди, я признаюсь только тебе! Араб приезжал за Асмик, это случилось в тот год, когда она родила Тиграна. Я встретил его в лесу и солгал, заявив ему, что женщина, которую он разыскивает, навсегда покинула селение. Он уехал обратно. Если б не моя ложь, он наверняка увез бы Асмик с собой, она была бы жива и, возможно… счастлива.

Признание далось нелегко. Вардан опустил голову и, свесив руки вдоль тела, чуть заметно раскачивался на стуле. Каринэ дотронулась до его плеча.

— Любой сказал бы тебе, что ты поступил правильно.

— Да. Мы дружно отняли у Асмик возможность следовать велению своего сердца.

— А как же ее мать? Почему она решила умереть? Значит, она не смогла ее простить! — желая утешить сына, Каринэ привела последний довод.

— Госпожа Сусанна погибла не из-за Асмик. Она просто сделала свой выбор.

Утром Гаянэ проснулась в другом настроении. Она уже поняла, что порой непримиримость приносит куда больше плодов, чем уступчивость, и без обиняков заявила мужу:

— Если ты решил, что я буду ставить детей этой женщины выше своих собственных, то ошибаешься. Я не допущу, чтобы сын араба занял место наследника, место, которое принадлежит моему Сурену!

Это было сказано таким гневным, решительным тоном, что Вардан опешил.

— Я вовсе не собирался делать Тиграна своим наследником. Пусть он пока поживет у нас, а там посмотрим.

— Хорошо, — процедила Гаянэ. — Тогда пусть работает. И девочка тоже.

— Она еще слишком мала, — заметил Вардан.

— Она немногим младше Аревик, а моя дочь давно помогает по дому!

Мужчина не нашел что возразить и на следующий день взял Тиграна с собой — расчищать поле.

Стоял жаркий день. От испещренных желтыми цветочками трав исходило душное тепло, над ними вились мотыльки с радужными крылышками. В бездонной глубине небес кудрявились белые облака.

Все в мире казалось нерушимым, надежным — прежним, и Вардан не мог представить, что его возлюбленной больше нет. Он не разделял мнения матери: если б Асмик была жива, она давно бы вернулась к своим детям.

Вардан протяжно вздохнул. Было невыносимо думать, что ее прекрасное тело гниет в какой-нибудь расщелине! За эти дни молодой человек повидал слишком много крови, изувеченных, раздавленных тел людей и животных, разрушений и смерти. Куда лучше представлять, что Асмик на Небесах, недосягаемая, светлая и чистая.

Он не знал, о чем говорить с Тиграном, но мальчик, казалось, и не ждал, чтобы на него обратили внимание. Он делал все, что говорил Вардан, но при этом словно пребывал в своем собственном мире. Вардан был рад, что Асмик подарила ему именно дочь, поскольку он мало что мог бы сделать для сына. А чем удастся помочь Тиграну, он и вовсе не знал, ибо в этом мальчике соединилось несоединимое: он был его крестником, отпрыском знатного рода и вместе с тем — сыном мусульманина, плодом немыслимой, преступной связи.

Утром маленькая Сусанна вышла из комнаты и как ни в чем не бывало обратилась к хлопотавшей возле очага Гаянэ:

— Тетя, я хочу есть!

Та резко обернулась и посмотрела на девочку таким взглядом, что та едва не потеряла дар речи. Однако женщина все же дала ребенку поесть, после чего сказала:

— Сейчас приберешь в доме. Аревик покажет, что делать.

Однако от Сусанны было мало толку. Девочка не понимала, чего от нее хотят, она лишь перекладывала вещи, восхищалась своим отражением в ярко начищенном медном кувшине, гладила округлые бока глиняных горшков. Ее заинтересовали игрушки Аревик, но та не могла допустить, чтобы чужачка трогала ее сокровища.

Наконец Сусанне поручили укачивать младенца, и она сидела, толкая колыбель и заодно разглядывая обстановку дома. Ближе к полудню пришла Каринэ и сказала невестке:

— Было бы неплохо искупать и переодеть девочку.

— Я ей не мать! — отрезала Гаянэ.

— Тебе придется свыкнуться с мыслью, что, возможно, этот ребенок навсегда останется здесь.

— Тогда тут не будет меня и моих детей!

— Куда ты денешься? — с горечью промолвила Каринэ. — Куда можно уйти от собственного сердца!

Гаянэ молчала, и тогда мать Вардана прибавила: