Невеста Волка - Зоя Берг

Я замолкаю. Он смотрит на меня. Молчит. За окном — вечерний город, огни начинают зажигаться. В кабинете тихо. Где-то в коридоре — голоса, чужие шаги.

Влад молчит.

Я стою и жду, и думаю, что надо было просто уйти после «я знаю». Просто развернуться и уйти. Зачем я вообще это сказала — «домой когда поедешь, можем вместе». Как будто несколько дней — кухня и документы и ночные разговоры — дали мне право говорить «вместе» вот так, между делом, как само собой разумеющееся.

Он молчит.

— Ладно, — говорю я наконец. — У меня там кое-что осталось. Игорь меня отвезет, я заберу и уже… поеду к себе.

Разворачиваюсь. Иду к двери.

Он все еще молчит.

Глава 38

Я уже почти у двери — рука на ручке — когда слышу:

— Марго.

Останавливаюсь.

— Мне нужно еще кое-что доделать здесь, — голос ровный, рабочий. — Ты поезжай. Собери вещи. Но домой можно и завтра — зачем на ночь глядя туда-сюда, четыре часа в машине убьешь.

Я стою спиной к нему.

— Хорошо, — не поворачиваюсь.

— Нашу сделку мы расторгли, — спокойно, ровно, как о какой-нибудь не особенно удачной, но и не особенно важной инвестиции. — Но ты все-таки подумай над моим предложением.

Я киваю. Ему? Себе? Зачем? Это же бред… Я ни за что не пойду к нему работать. И выхожу.

Игорь везет меня молча — как обычно. Город за стеклом, огни, вечерние пробки. Я смотрю в окно и не думаю. Стараюсь не думать. Получается плохо.

Дома тихо. Мария Петровна где-то в своей части. Охрана снаружи. Сосны за окном. Я поднимаюсь к себе.

Чемодан — маленький, тот самый с которым приехала — стоит в гардеробной за дверью. Я его даже не распаковывала до конца, жила из него первый день, потом как-то само собой переехала в шкаф. Теперь надо обратно.

Я открываю чемодан. Начинаю складывать — аккуратно, методично. Вещи из шкафа, вещи из ванной, книга с тумбочки. На дне чемодана — под косметичкой — что-то твердое. Я вытаскиваю.

Раскладной нож. Тот самый, который я положила в первый день — когда ехала сюда и думала что еду в логово и надо быть готовой. Красная рукоятка, пять сантиметров лезвия. Воевать с волками. Я смотрю на него. Потом смеюсь.

Тихо, в пустой комнате, с раскладным ножом в руке — смеюсь. Потому что это смешно. Потому что я приехала сюда с этим ножом и думала: ну, посмотрим кто кого. А теперь стою и складываю чемодан, и мне почему-то не хочется его складывать, и единственное что удерживает слезы — это красная рукоятка и абсурд ситуации.

Нож кладу обратно. На место, на дно. Пусть лежит. Закрываю чемодан. Ставлю у стены.

Мария Петровна заглядывает в половине восьмого.

— Ужин через двадцать минут, Маргарита Николаевна.

— Спасибо. — Я сижу в кресле у окна, смотрю в темноту. — Я, наверное, не приду. Нет аппетита. Хочу лечь пораньше.

Она смотрит на меня. На чемодан у стены. Обратно на меня.

— Принести что-нибудь сюда? Чай, хотя бы?

— Не надо. Правда. Спасибо.

Еще секунда — она стоит в дверях, и я чувствую: сейчас скажет. Что-нибудь. Что-нибудь свое, марии-петровновское — точное и короткое. Не говорит.

— Спокойной ночи, — произносит она наконец.

— Спокойной.

Дверь закрывается. Я бреду к кровати, ложусь, лежу в темноте и смотрю в потолок. Думаю про сосны за окном. Фонари. Чемодан у стены.

Я не понимаю почему плачу. Серьезно — не понимаю. Все нормально. Долг папы закрыт, это главное. Я сделала что должна была, я помогла с фондом, мне предложили продолжить работу — хорошее предложение, между прочим. Свобода. Своя жизнь. Своя квартира. Свои правила.

Все нормально.

Слезы текут тихо, сначала без всхлипов — я даже не сразу замечаю. Просто лежу и они текут. Потом начинает сдавливать горло и я плачу уже по-настоящему. Почти рыдаю. Рыдаю и думаю: это что вообще? Это из-за чего? Из-за него? Из-за «жена мне не нужна»? Из-за того что он не ответил когда я сказала «домой вместе»? Из-за сделки, которую я сама ненавидела с первого дня?

Это же хорошо, что все отменяется. Это же то, чего я хотела. Хотела? Хотела!

В дверь не стучат. Просто открывается. Полоска света из коридора. Силуэт.

Влад.

Я резко сажусь. Вытираю лицо рукавом — быстро, он не должен был видеть. Наверное не видел, темно. Молчит секунду. Смотрит.

— Из-за сделки? — говорит он наконец.

Я моргаю.

— Что?

— Плачешь, — голос ровный. — Из-за сделки. Или из-за чего-то еще.

Ну, конечно. Никаких предлогов нам не нужно, никаких витиеватостей, никаких деликатностей. Прямо — в лоб — вот это.

Что-то во мне вспыхивает.

— Из-за чего-то еще, — шиплю я. — Из-за тебя, Влад. Если тебе интересно.

Он не отвечает. Входит. Не спрашивает можно ли — такие никогда не спрашивают.

— Ты зачем пришел? А? Если что — я в порядке! Уходи!

— Нет.

— Что значит «нет»? — рычу.

— Значит — нет.

Спокойно. Ровно. Это спокойствие бесит меня сильнее всего — всегда бесило, с первого дня.

— Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? — я вскакиваю. — Ты приходишь ко мне, когда тебе удобно. Даешь мне код от сейфа как будто я своя — а потом говоришь «жена не нужна». Держишь руку у меня на спине на людях — а за стеклом обнимаешь какую-то бывшую Елену. При всех. Я у тебя кто вообще?

— Марго…

— Нет, серьезно. Кто я? Удобная? Неудобная? Ты сам разобрался?

Молчит. Пялится.

— Ты! Ты! Гад! Сволочь! Бесчувственный чурбан!

Это выходит громче чем надо. Но сил сдерживаться нет никаких.

— Вероятно, — бурчит.

— Вероятно! — я делаю шаг к нему. — Вероятно, он говорит! Ты не вероятно — ты точно! У тебя вместо сердца — квартальный отчет!

— Марго.

— Что — Марго⁈ — еще шаг. — Ты знаешь, что самое обидное? Что ты умный. И ты все понимаешь. И ты все равно стоишь и смотришь на меня вот этим вот лицом — спокойным, закрытым — и я не могу понять, что за