Обитель - Клэр Кент

Я подношу руку к щеке, когда понимаю, что он смотрит на синяк. Этим утром он не пульсирует, так что я почти забыла о нем. Кожа становится нежной, когда я надавливаю на нее.

Ненавижу это. Это напоминает Джимми о том, насколько я беспомощна.

Он все еще сидит на кровати, когда я подхожу к комоду, чтобы взять свои трусики. Я снова улыбаюсь ему, когда надеваю их и натягиваю на ноги.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает он.

— Да. Я в порядке. Как насчет тебя?

— Я нормально, — он не перестает пялиться на меня, и это действует мне на нервы. Но сегодня я решила быть лучше, поэтому не собираюсь выражать никакого нетерпения или раздражения.

Я нахожу футболку и натягиваю ее, прежде чем умыться и почистить зубы.

Джимми действует мне на нервы, продолжая сидеть и пялиться на меня, но я не обращаю на это внимания и вытираю лицо полотенцем.

— Ты все еще злишься на меня? — наконец спрашивает он.

Я замираю на полпути, натягивая джинсы. Я теперь ем намного больше, потому что немного набрала вес. Мои джинсы стали теснее, чем раньше.

— Конечно, я не злюсь.

— Реально?

— Да, реально. А ты все еще злишься?

— Я не… — он обрывает протест, которому я явно не поверю. — Я не злюсь.

— Ладно, хорошо, — расстройство и растерянность все еще сжимаются в тугой комок внутри меня, но я отказываюсь поддаваться этим чувствам. Я выдавливаю из себя еще одну милую улыбку. — Прости, что вчера я была капризной и упрямой.

Его брови сходятся на переносице.

— Прости, что это прозвучало грубо и задело твои чувства. Ты хочешь еще поговорить об этом?

Я действительно хочу поговорить об этом. Все внутри меня хочет взорваться от этого. Выплеснуть все это наружу. Но я точно знаю, что если снова начну этот разговор, то стану спорить, чтобы донести свою точку зрения. Я расстроюсь, когда он меня не послушает. Все превратится в ту же неразбериху, что и вчера.

А этого мне нужно избегать.

— Нет, и так нормально, — я натягиваю толстовку, потому что в комнате прохладно. Поскольку ночи в последнее время стали теплее, Джимми не стал поддерживать огонь в дровяной печи всю ночь. — Я в порядке. Если только ты больше ничего не хочешь сказать?

Он смотрит мне в глаза, но, очевидно, не находит там того, что ищет. Он отводит голову в сторону, хмуро уставившись в стену.

— Хорошо, — говорю я, выдавливая из себя еще одну улыбку. — Здесь холодно, так что я разожгу огонь. Я подожду, пока ты встанешь и соберешься, и тогда пойду в туалет.

Бегство на кухню приносит облегчение. Я подбрасываю полено и разжигаю огонь в печи. Через несколько минут появляется Джимми, уже одетый, и ждет в дверях, пока я иду в уборную.

Он занимается своими делами. На завтрак я готовлю яичницу-глазунью с остатками ветчины. За едой мы обсуждаем планы на день. Сегодня я пойду с Джимми к его родителям, а завтра он останется дома, чтобы я могла наконец заняться накопившейся стиркой.

Мне все еще кажется, что это неправильно. Я по-прежнему уверена, что Джимми слишком остро отреагировал на случайный, непредсказуемый инцидент. В этом нет абсолютно никакого смысла, если я хоть как-то собираюсь выполнить все свои обязанности здесь.

Но он ясно дал понять. Это его решение.

И мне приходится с этим мириться.

Может быть, я к этому привыкну. Может быть, это не всегда будет злить меня так, как сейчас.

Я мою посуду, протираю раковину и стол. Затем я беру с собой одну из буханок хлеба. У меня остался запас с прошлой недели, потому что мы так много времени проводили у Карлсонов, и она зачерствеет, прежде чем мы успеем ее съесть.

Я готова одновременно с Джимми, и мы отправляемся на ферму его родителей.

С трудом я нахожу легкие темы для разговора во время ходьбы. Он немного скованный, но отвечает, когда того требует беседа, так что, по крайней мере, сегодня лучше, чем вчера.

Сегодня у Греты день выпечки, поэтому я помогаю ей и Пауле на кухне.

Лаура работает на улице с мужчинами. Я не уверена, чем именно она занимается, но она явно сильнее и компетентнее меня. Она способна помочь так, как не могу я.

Джимми, возможно, был бы счастливее, если бы выбрал ее.

Впервые с тех пор, как я переехала к нему, я почувствовала неуверенность в себе из-за Лауры. Это раздражает меня. Это мучает меня часами, даже когда я стараюсь не поддаваться этому чувству.

С тех пор как мы с Джимми вместе, у него все было хорошо. До воскресенья он был вполне доволен мной. Нет причин предполагать, что он предпочел бы другую женщину. Ему просто не понравилось мое вчерашнее отношение, и я могу это исправить.

Обычно я люблю процесс выпечки, но утро все равно тянется бесконечно долго. В какой-то момент Грета заводит со мной ободряющую беседу о том, что, несмотря на моральную травму, полученную в результате нападения, я со временем снова научусь оставаться одна.

Как будто кто-то сдирает с меня кожу. Она считает, что проблема во мне, что я слишком напугана, чтобы оставаться дома один. Вчера я попыталась ее переубедить, но, очевидно, ничего не вышло.

Сегодня я даже не пытаюсь. Джимми это может разозлить, и я твердо намерена больше так не поступать.

Поэтому я все это проглатываю.

Жизнь не всегда справедлива. На самом деле, она почти никогда не бывает такой. Справедливая расплата случается редко, и в любом случае это не самое важное.

Мне нужно выжить. Мне нужно безопасное место в этом мире. Джимми — мой единственный достойный вариант, поэтому его счастье должно быть моим приоритетом.

У меня было с ним четыре действительно хороших месяца. Нет причин, по которым я не могу вернуться к такому. Все, что мне нужно сделать — это преодолеть данное препятствие.

Сегодня они заканчивают работу в полях к середине дня. Грета хочет, чтобы мы остались на ужин, но Джимми говорит, что нам нужно поработать дома.

Во всяком случае, мне.

Сегодня день недели, когда я всегда мою уличный туалет, так что у меня будет время сделать это, когда мы вернемся. Так у меня не накопится еще больше