Искушение страстью - Франсуаза Бурден

– Ее зовут Магали, – уточнил он.

– Красивое имя. Она местная?

– Да.

– Я знаком с ее семьей?

– Нет… то есть да. Дай я сначала объясню.

Серые глаза сына в безысходной тоске неотрывно смотрели на Шарля, и он нахмурился, предчувствуя новые неприятности.

– Я очень… очень привязан к ней. Я влюблен.

– Давно?

– Уже почти два года. Заинтригованный Шарль посмотрел на сына.

– Даже так? Ну, что тебе сказать… У тебя были девушки до нее?

– Ничего стоящего.

– Понятно. Продолжай.

Опустив голову, Винсен глубоко вздохнул и одним духом выпалил:

– Я хочу просить ее руки.

– Ты, что, шутишь?

Ответ прозвучал слишком быстро и был слишком резок; Шарль тут же поправился:

– Ты еще очень молод, Винсен.

– Нет, папа… я уверен в себе… я…

– Об этом не может быть и речи!

Шарль поднялся, закрыл окно и остановился перед креслом сына.

– Посмотри на меня, пожалуйста. Вчера я объяснял кое-что твоему брату, вижу, тебе тоже нужен урок. Не стоит повторять ошибки ваших кузенов во главе с Аленом! Даже Мари, и та уничтожила свои шансы на счастье во имя какой-то независимости. А независимость связывает куда сильнее, чем условности. Тебе надо закончить учебу, заняться карьерой, ты…

– Сколько тебе было, когда ты женился на маме? В замешательстве Шарль замолчал и отвернулся.

Никогда сыновья не говорили с ним о Юдифи. Может, из уважения к его горю, может, потому, что воспоминание о матери было и для них болезненным. Для Шарля было мучительно услышать слово «мама» из уст Винсена.

– Двадцать два года, – вполголоса ответил он.

Как объяснить старшему сыну, что те его чувства ни с чем нельзя сравнивать? Что та любовь, которую он испытывал к Юдифи, – это редкая, исключительная Божья милость?

– Расскажи мне, кто такая Магали, – снова начал он. – Ты с ней часто видишься?

– Каждый день.

– И сказал об этом только сегодня?

– Я не решался.

– Почему? Разве ты меня боишься?

Вопрос был таким неожиданным, что Винсен чуть не засмеялся.

– Конечно, папа.

Шарль был потрясен ответом сына. Сыновья боялись его? Его?

– Но ведь вас никогда… ни тебя, ни твоего брата…

– Я боюсь твоего мнения, папа.

Озадаченно вздохнув, Шарль сел. Положив сцепленные руки на стол, он ждал продолжения.

– Магали – замечательная девушка, но она не из… не из нашего круга. Она из очень скромной семьи.

– Честно говоря, начало плохое, – усмехнулся отец.

– Почему? Папа, ты тоже…

– Не надо больше сравнений! Социальные различия трудно сгладить в повседневной жизни. Образование значит очень много. Куда больше, чем, ты думаешь. И хватит ходить вокруг да около. Что делают ее родители?

– Она сирота.

– Мои соболезнования. Но семья-то у нее есть?

– Она приходится племянницей и крестницей… Одетте.

Винсен собрал все мужество и посмотрел на отца: лицо Шарля стало непроницаемым.

– Это шутка?

– Нет.

– Сколько ей лет?

– Двадцать.

– Чем она зарабатывает?

Наступил самый неприятный момент, но Винсен ответил без малейшего колебания:

– Она убирает в домах.

Шарль резко встал, кресло с треском опрокинулось на пол.

– Ты бредишь! Боже, ты еще хуже кузенов! Так вот что ты придумал? Хочешь жениться на служанке?

– Она не служанка, ей надо на что-то жить! Винсен повысил голос на отца, но тут же извинился. Шарль смерил сына ледяным взглядом.

– Ты меня разочаровал. Я не ожидал, что ты так неразумен и дурно воспитан.

Шарль потянулся к пачке сигарет и заметил, как сын инстинктивно дернулся.

– Не бойся, – язвительно сказал он, – драться не будем. Кроме того, твоя история мне неинтересна, слышать о ней больше не хочу.

Подойдя к окну, он резко открыл его, демонстрируя, что разговор окончен. Он услышал, что Винсен поднялся, но, вопреки его ожиданиям, не ушел, а приблизился к нему.

– Прошу тебя, папа… хотя бы познакомься с ней…

Все было куда серьезней, чем он думал. Шарль повернулся и посмотрел сыну в глаза.

– Винсен, это даже неприлично.

– Пожалуйста, я не могу иначе.

– Почему? Она, что, ждет ребенка? И ты, наивный, думаешь, что он твой?

Отступив, Винсен покачал головой. На такой циничный удар отца он был не способен что-либо ответить.

– Это неправда, – пробормотал он.

Винсен хотел было объяснить, что он у Магали первый, что влюблен в нее до безумия и полностью доверяет ей, что она чудесная девушка и что только она нужна ему. Но зачем? Шарль иногда бывал таким жестоким, что никакие слова на него не действовали.

Юдифь берет Винсена на руки, поднимает и целует в щеку с такой нежностью, что Шарль тает от счастья.

– Это неправда, – шепчет она на ухо своему маленькому сыну.

Он сразу успокаивается, уткнувшись матери в шею, а та щекочет его, пока он не начинает смеяться.

– Папа решил, что это ты, но мы-то знаем, что это кот. Ведь правда?

Винсену пять лет, Даниэлю три года, а Бетсабе совсем недавно родилась. В квартире у Пантеона царит трогательный беспорядок: Юдифь радуется сыновьям, маленькой дочке и персидскому коту, успевшему заметно поправиться. По вечерам Шарль возвращается домой, он по-прежнему восхищается своей женой. Она все так же прекрасна, и каждый вечер он подыскивает новые слова, чтобы сказать ей об этом. Вот теперь он берет губку и начинает вытирать с плиток пола разлитое молоко. Юдифь усаживает Винсена на стул, опускается на колени рядом с Шарлем.

– Я и не думала, что однажды ты падешь к моим ногам и примешься за уборку! – смеется она.

Она хочет помочь мужу, но он не дает. Обхватив жену за талию, он прижимает ее к себе; тут над их головами раздаются крики: Даниэль отобрал у Винсена ложку. Имя для старшего сына выбирал Шарль. В переводе с латинского «Винсен» означает победитель. Второго ребенка называла Юдифь: она выбрала имя на иврите. Даниэль – «Бог мой судья». Бет…

Шарль протянул было к сыну руку, но не закончил жест. Уже давно он не вспоминал Юдифь с такой остротой. На мгновение ему почудилось, будто Юдифь в этой комнате, с ними. Между ними. Это нестерпимое, почти физическое ощущение вызвало у него приступ дурноты.