Пикассо в придачу - Анита Андерсон

– Мы же не в кино. Наверняка есть какое-то объяснение тому, что ты восприняла эти слова именно так, а не иначе.

– Да нет же, Джеймс. Если кто-то так говорит, обязательно нужно думать о том, что на самом деле он планирует сделать. Разница может быть огромной. Одно дело, если кто-то просит тебя поверить, что он вернет пять фунтов в пятницу, и совсем другое, если кто-то говорит это, а в действительности хочет зажарить тебя в кляре.

Он пересел ко мне на диван и взял меня за руку:

– Кэрон, эти конфеты послал тебе твой конь или как его там?

– Не хочу даже говорить об этом, Джеймс. Все это так глупо.

– Не думаю, что это глупо. Но я ничего не понимаю. Что за странная загадка?

– Все это очень запутанно.

Он посмотрел на часы.

– Рассказывай по порядку. Можешь не торопиться, у меня лет сорок впереди.

– Ладно, хорошо. Этот проделки моего бывшего сожителя. Лошадь превратилась в большую свинью, видишь ли. Он хочет, чтобы я вернулась, но наверняка это вранье. Он просто злится, потому что ему не нравится, что инициатива исходит не от него.

И теперь он что-то затеял. Конечно, вряд ли он действительно что-то предпримет. Вот, например, он прислал это кресло из Нью-Йорка. Прямо сюда. И еще коробку конфет и записку. Мы думали, что посыльного тоже нанял Бас, чтобы он нас ограбил, но видел бы ты этого беднягу, когда мы его окружили и стали его допрашивать. Эвелин решила, что ты еще один мнимый посыльный. Потому что ты пришел с цветами. Ну, теперь мы во всем разобрались?

Джеймс молчал несколько минут, пристально глядя на меня. Наконец он сказал:

– Нет, я ничего не понял. Попробуй объяснить мне еще раз. Надеюсь, это все-таки займет меньше, чем сорок оставшихся мне лет. – Потом он спросил: – Почему ты думаешь, что он нанял кого-то, чтобы вас обобрать?

Вот черт! Джеймс прирожденный следователь. Из всей моей болтовни он обратил внимание на самое важное слово. Я нерешительно улыбнулась и продолжила свой рассказ. Говорила я очень медленно, обдумывая каждое слово:

– Наверное, это было похоже на любой развод, Джеймс. Люди часто ссорятся даже из-за того, кому достанется паутина в углу. Я взяла только свою одежду и те вещи, которые можно было взять с собой в самолет. Хочешь верь, хочешь не верь. Но это не важно. Даже если бы я оставила ему свою одежду или, наоборот, попросила грузчиков вынести из квартиры всю мебель, он бы все равно вел себя так же. Он хочет, чтобы последнее слово осталось за ним.

– Что ты имеешь в виду под последним словом? Скажи, Кэрон, тебе грозит опасность?

– А ты как думаешь? Если бы твоя бывшая девушка прислала тебе коробку конфет, ты стал бы их есть и предлагать своим друзьям?

Джеймс на минуту задумался.

– Да, она бы их обязательно отравила. Но у тебя совершенно другая ситуация.

– Ничего подобного. Абсолютно такая же, за исключением того, что никто не присылал тебе кресло-качалку.

– Из-за этого негодяя ты как будто живешь в осаде. Это неправильно. Все-таки мы с миссис Стоун не встречаем гостей со скалкой в руке.

– Осторожность не помешает. Джеймс. Но я уверена, что вскоре он встретит другую женщину и тогда оставит меня в покое.

– Не думаю, что он сможет легко позабыть тебя. Джеймс мог бы выиграть конкурс «Друг года»!

Но потом я подумала, что его слова могут иметь оскорбительный смысл. Во время нашего разговора Флора то входила, то выходила из комнаты. Потом на кухне раздался какой-то грохот. Тогда она наконец успокоилась.

– Скажи, Флора, а ты что думаешь? Неужели Кэрон и правда в опасности? – спросил Джеймс.

– Возможно, но не из-за конфет, это точно. Я лично считаю, что он по-прежнему влюблен в нее и хочет, чтобы она вернулась. Не думаю, что он может нанести ей какой-то вред. По крайней мере, не своими руками.

Джеймс задумался на минутку, потом сказал:

– Нет, вы меня не убедите. Я собираюсь съесть все эти чертовы конфеты прямо сейчас!

– А вот и нет, – возразила я. – Я тоже буду их есть, и мы постараемся забыть все то, о чем я говорила.

– Вы опоздали, ребята. Честно говоря, я уже об этих конфетах… позаботилась.

Мы с Джеймсом были просто в ужасе.

– О всех двадцати четырех? – с трудом выдавила я.

Флора кивнула. Потом она, видимо, почувствовала, что мы смотрим на нее как-то странно.

– Разумеется, я их не ела! Просто выкинула. Но коробку я оставила, так что можешь положить ее обратно в шкаф, Кэрон.

Джеймс посмотрел на часы, и я с надеждой спросила:

– Ты торопишься на встречу?

Он явно собирался спросить, почему Флора выбросила конфеты, если она была уверена, что они не отравлены.

Вместо этого он сказал:

– Моя домохозяйка попросила меня купить кое-что на Саут-Хилл-Грин. Пойдем поговорим? То есть пойдем погуляем?

Саут-Хилл-Грин находился всего в паре сотен метров от нашего дома, так что Джеймсу пришлось незамедлительно приступить к разговору:

– Кэрон, мы же друзья. Почему же мне кажется, что ты даже не упомянула, что тебе грозит опасность?

– Может, потому, что ты подозрительный человек?

Мы зашли в магазин, где Джеймс купил молоко и масло. Потом он с тревогой спросил:

– Хочешь, я провожу тебя обратно? На всякий случай…

– Мой дом находится так близко, что ты можешь не провожать, а просто метнуть меня до дома.

Он посмотрел на свои туфли. Видимо, так ему было легче собраться с мыслями.

– Знаешь, я приходил к тебе, чтобы сказать, что в течение нескольких недель меня не будет в Лондоне. Надо будет съездить по делам. И я подумал, что, поскольку мы друзья, я должен сказать тебе об этом, чтобы ты не думала… ну, чтобы ты ничего плохого не подумала. Я просто стараюсь научиться общаться и поэтому решил сказать тебе.

Мне захотелось успокоить его, уверить, что он и так прекрасно умеет общаться, но я не совсем понимала, о чем он говорит. Чем-то это было похоже на кроссворд: каждое слово имело зашифрованный смысл.

– Это как-то связано с твоей бывшей девушкой? Она что, обидела тебя? Сказала, что даже кубик льда разговорчивее, чем ты?

– Нет. Она сравнила меня с айсбергом. Естественно, она имела в виду только мою манеру общаться. Не то, что ты подумала.

Ничего такого я не подумала, но Джеймс, очевидно, решил сделать так, чтобы у меня не оставалось на этот счет никаких сомнений. Он приподнял мой подбородок и осторожно притронулся к моему лицу.

Ощущение было такое, будто я пробежала по синтетическому ковру, а потом притронулась к дверной ручке. Джеймс наклонился поближе и поцеловал меня в нос. Наверняка он туда и метил, потому что мой рот находится на самом видном месте и его легко найти даже с завязанными глазами.