Привет, я люблю тебя - Кэти М. Стаут

Мой телефон жужжит, извещая, что пришло сообщение, и прерывает мои грустные размышления. Я открываю фото от Джейн. Она стоит позади мамы и жестом показывает, что ей хочется повеситься. Я читаю подпись: «убей меня… целый месяц без школы… одна, с нашей мамочкой… а ты развлекайся».

Мне смешно, но слова Джейн все же западают в душу. Нельзя допустить, чтобы переживания из-за маминого мнения отравили мне каникулы. Я в Сеуле, необыкновенном городе, и впереди Рождество. Настало время развлечений.

* * *

На следующий день мы с Софи слоняемся по дому в пижамах. Джейсон отсутствует, и когда я спрашиваю о нем, Софи говорит:

– Ему пришлось поехать на студию, поговорить со своим менеджером о фильме. На днях начинаются съемки.

Она переключает каналы на телевизоре и останавливается на обозрении светских сплетен. Я ничего не понимаю, но догадываюсь, что откровенные фотографии звезд сопровождаются отнюдь не лестными комментариями.

На экране появляется фото «Эдема», и я подаюсь вперед.

– Софи, что они говорят?

Она пожимает плечами.

– Ничего существенного.

Теперь нам показывают видео, снятое, судя по всему, в подземном торговом центре, в Инчхоне. На нем Софи, я и ребята. На корейском телеэкране я выгляжу очень даже неплохо, взгляд немного затравленный, но наряд, я бы сказала, смотрится шикарно.

– Они пытаются вычислить, в какой школе учится Джейсон? – спрашиваю я.

– Ага, но пресса гадает об этом с августа. Хотя его появление в Инчхоне позволит им сузить поиски. – Она принимается грызть ноготь. – Невероятно, что никто из школы еще не слил информацию.

– Ну, может, администрация хорошенько пригрозила? Никто же не хочет, чтобы его исключили, если выяснится, что он проговорился.

– Наверное, – говорит она.

В телевизоре появляется «Эдем» на одном из концертов, и Софи хмурится.

– Что? – спрашиваю я. – Что они говорят?

Она закатывает глаза.

Рассказывают, что Йон Джэ ездил в Китай на каникулы и жил у своего отца в Пекине. Хотят раздуть из этого большую сенсацию, типа, что у группы проблемы и все в таком роде. А Йон Джэ просто хотел побыть с семьей.

Несмотря на это, Софи не видит в этом проблемы, я подозреваю, что в сюжете есть определенный смысл. Ведь среди парней чувствуется некоторое напряжение. Во всяком случае, между Джейсоном и Йон Джэ.

Парадная дверь открывается, и входит Джейсон. За ним влетает резкий порыв ветра. Чтобы защититься от холода, я зарываюсь в подушки на диване, подтягиваю колени к груди.

Джейсон плюхается на диван рядом со мной и тут же хмурится и тяжело вздыхает, видя, что идет по телевизору.

– Зачем вы смотрите эту муть?

– А тебе-то что? – спрашивает Софи.

– Все эти шоу врут напропалую и на своем вранье делают деньги. – На его лице появляется пренебрежительная гримаса. – А вы тратите на это время.

– Если тебе не нравится, иди куда-нибудь еще. – Затем Софи добавляет: – Кстати, чуть раньше они говорили о вас. Сказали, что у «Эдема» проблемы. Очевидно, вы, ребята, к январю развалитесь.

Она смеется, но Джейсон мрачнеет, и я не считаю возможным предаваться веселью. Я ловлю его взгляд, и он снова прячет свои эмоции под маской безразличия. Но поздно, я уже успела заметить его беспокойство.

– Какие планы на вечер? – спрашивает он, меняя тему. – Сегодня суббота. Ты не хочешь повести Грейс куда-нибудь повеселиться?

– Не переживай, мальчик-одуванчик, – отвечает Софи.

Я удивленно поднимаю брови.

– Мальчик-одуванчик?

Джейсон вздыхает и с изможденным видом откидывает голову на спинку дивана, а Софи лукаво улыбается.

– Это значит красавчик, – говорит она. – Тебе не кажется, что Джейсон – самый красивый из всех исполнителей?

Сохраняя на лице равнодушное выражение, Джейсон запускает в Софи подушкой. Она ловит ее и хохочет.

– Пошли, Грейс. – Она встает и потягивается. – Он прав. Пора. Давай одеваться.

Закутавшись в несколько слоев одежды и надев на голову вязаные наушники, выданные Софи, я возвращаюсь в гостиную. Джейсон все еще сидит на диване. Он оглядывает меня с ног до головы, и я опускаю взгляд. Его внимание вызывает у меня в душе причудливую смесь смущения и радости.

– Куда вы идете? – спрашивает он.

Софи, стоя перед зеркалом, поправляет волосы.

– На Кванчжан[31]– хочу, чтобы она попробовала настоящей корейской еды. До метро мы дойдем пешком.

– Ты с нами? – спрашиваю я у Джейсона.

Но Софи отвечает за него:

– Ему нельзя туда, там многолюдно. Фотографы будут весь вечер ходить за ним по пятам, а это, поверь мне, совсем не весело.

Я падаю духом и тут же принимаюсь уговаривать себя, что ничего страшного не произошло. И вообще, все только к лучшему. Если мы с ним появимся вместе, придется – опять – бегать от папарацци и он опять будет жаловаться на то, что поклонники портят ему жизнь.

Настроившись на холод, мы с Софи выходим из дома. Холод мгновенно вгрызается в мои пальцы, и я поспешно надеваю варежки. Софи смеется над моей неспособностью адаптироваться к промозглой погоде.

– Тебе там понравится, – говорит она. – Это не тусовочное место, но там лучшая еда во всем Сеуле. И рынок традиционный, не то что другие, поновее, так что ты в полной мере прочувствуешь Корею.

Я киваю, но не слушаю ее. Я не могу не задаваться вопросом, чем займется Джейсон, пока нас не будет дома, и хотел бы он или нет пойти вместе с нами.

Когда позади нас хлопает дверь и я слышу шаги на деревянной лестнице, во мне вспыхивает надежда. Я поворачиваюсь и вижу, как по дорожке к нам спешит Джейсон. Его лицо наполовину скрывает объемный шарф, руки засунуты в карманы кожаной куртки.

– Вам, девчонки, придется возвращаться в темноте, – говорит он. – Нельзя одним идти от метро. Нужно, чтобы кто-то отвез вас на Кванчжан. Я еду с вами.