Поцелуй короля-демона - Кресли Коул

— Это только потому, что он крупный демон, и это был ваш первый раз.

— Возможно, демоны и чародеи действительно не должны быть вместе. Может, их вид слишком силен для нас.

— Он, наверное, просто потерял самообладание во время своего первого заявления требования на тебя. Я хочу сказать, вы создали серьезную пару и…

— Он кончил, сильно задыхаясь Ланте, он хотел отметить меня своими огромными клыками. —

И когда она сказала ему «нет», он со всей силы резко вошел в ее тело. Она содрогнулась. — Ты бы видела, как он смотрел. Он действительно демон!

— Не могу поверить, что у тебя был плохой секс, и теперь у меня не будет его вовсе. В течение еще трехсот шестидесяти четырех дней. Это научит меня в следующий раз не заключать с тобой пари.

Сабина не улыбнулась. Со вздохом Ланте опустилась рядом с ней и обняла ее.

— Послушай, я думаю, может быть, нам так часто причиняли боль, что сейчас, когда кто-то делает это случайно, мы не склонны видеть этого.

— И ты действительно в это веришь?

— Да. Я думаю… я думаю, что не каждый стремится вывести нас из строя или использовать.

Когда Сабина насмешливо фыркнула, не поднимая головы, Ланте добавила:

— Конечно, каждое существо, с которым мы вступали в контакт за прошедшие пятьсот лет, в обязательном порядке пыталось нас обмануть. Но я все же сомневаюсь. Возможно, демон действительно благородный парень. Что, если он — один на миллион? Что, если он забрал бы всю боль, если бы мог?

Сабина взглянула на нее снизу вверх:

— Один на миллион?

Если Ридстром действительно такой, то она, возможно, не была полностью права в своих последующих действиях. Он предупредил ее о том, что может потерять над собой контроль. Однако, как она могла даже предположить, что именно произойдет? Она никогда не делала этого прежде с демоном.

— Он не знал, что я была девственницей, — призналась она.

— О, Аби, нет.

Может быть, я не должна была бодать его или ударять, или…

— И я отдала приказ, чтобы его наказали. — Ее вздорный характер опять взял над ней верх. — Чтобы его искупали. Тщательно. Но, может быть, еще не слишком поздно, чтобы я успела…

Без предупреждающего стука дверь в комнату распахнулась.

Вошел Оморт.

— Оставь нас, — велел он Ланте, — немедленно.

У нее не было иного выбора, кроме как поспешно выйти, бросив на Сабину испуганный взгляд прежде, чем оставить их.

Сабина выпрямилась, опасаясь находиться рядом с ним после того, как он продемонстрировал свою силу ранее.

Он прошелся по комнате, шурша плащом:

— Твое соглашение… сломалось. — Когда он встретился с ней взглядом, его брови сошлись над переносицей. — Я опасался, что ты будешь наслаждаться этим. С ним.

— Похоже, что я наслаждалась этим?

— Сожалею, что ты должна была пройти через это. Этого больше не повторится.

Она нетерпеливо вздохнула:

— Мы не можем быть уверенны, что я беременна.

— Печать демона снята? — Когда она неуверенно кивнула, он продолжил: — Тогда другая женщина может размножаться с ним.

Как суженая Ридстрома, Сабина была единственной женщиной, которая могла вызвать его семя в первый раз. Но теперь, когда эта печать была разрушена, Ридстром мог оплодотворять и других женщин.

— Ты не вернешься к нему, — сказал Оморт, — Ланте возьмет на себя твои обязанности или Хеттия — когда исцелится.

— Сейчас Хеттия не должна быть живой. Она чуть не погубила нас обеих.

— Она была наказана должным образом.

— Почему именно Хеттия должна делать это с демоном?

Да, теперь он мог бы сделать ее беременной, но…

— Наследник должен быть моим ребенком. Я — королева Ридстрома.

Это высказанное вслух заявление потрясло ее. Я — истинная королева этого замка. И он — мой… муж.

Оморт пристально уставился вдаль.

— Ребенок должен иметь только его кровь.

— Демоны ярости не признают никого, кроме законного наследника.

— Я мог ошибиться… насчет пророчества. Возможно, мальчику нужно просто родиться от него.

Ошибиться?

— Что ты точно знаешь о том, как он отопрет колодец?

Оморт изучал ее лицо своими жуткими желтыми глазами:

— Я хочу доверять тебе. Я нуждаюсь в этом. Эти часы были мучительными для меня.

— Ты собираешься править вместе со мной, но ничего не говоришь мне.

— Я не хотел чрезмерно давить на тебя. — Он повертел кольцо. Лжет мне. — Факт — то, что сын Ридстрома будет принесен в жертву.

— Что ты сказал?

— Его первенца отдадут колодцу.

— Ты имеешь в виду, бросят в него? — Она создала иллюзию для своего лица, кинув взгляд на стоящее рядом мусорное ведро на случай, если ее вырвет.

Сабина не особенно хотела иметь сына от демона — единственной причиной, ради которой она решилась пойти на это, была власть, — но будь она проклята, если кто-то навредит ее потомству. Неважно, потомству от демона или нет.

— Это то, почему я не говорил тебе. Я не думал, что ты поймешь, что должно быть сделано. Ты… не настолько сильная, как хочешь казаться.

Не настолько злонравная. Он оценивал ее реакцию. Если бы она каким-то образом все же забеременела бы после этой неудачной попытки и стала бы проявлять собственнические инстинкты по отношению к ребенку, Оморт наказал бы ее и все равно убил бы ее сына. Любое проявление возможной заботы о сыне воспримется как слабость.

— Что заставляет тебя думать, что Хеттии будет легче обольстить его, чем мне? — Сабина даже не потрудилась упомянуть Ланте в этом контексте. Она никогда не пойдет на это.

— Демону дадут возбуждающее средство.

Только через мой труп.

— Поскольку наследнику не обязательно быть признанным.

— Именно. Сабина, открой мне свои мысли.

— Никогда, Оморт. Я скажу тебе, что я думаю. Мне плевать на то, что я должна сделать, чтобы получить власть колодца, — солгала она, встретив его пристальный взгляд без малейшего колебания. — Но я разъярена, что ты полагал, что не можешь доверять мне в этом. Почему?

— Сабина, слишком многое поставлено на карту.

— Расскажи мне.

Он опять начал ходить по комнате.

— Кадеон поднял сопротивление. У него есть Сосуд, и он настроен решительно. Я не собирался волноваться о нем, так как Кадеон терпел неудачу в каждой своей попытке искупить вину. Но сейчас он продолжает преуспевать. Поскольку даже Сосуд, который он должен доставить Груту, кажется, сама готова помочь ему погубить ее.