Спасение в любви - Робин Карр

— Где Причер? — спросили они у Джека.

— Скоро будет, он поехал на машине. Как Майк?

— Мы мало что знаем. Три пули — в голову, в плечо и в пах. Он потерял много крови и ни разу не приходил в сознание. Была долгая операция.

Джек вытащил из кармана листок бумаги.

— Кто-нибудь знает, как зовут хирурга? — спросил он.

Парни посмотрели друг на друга и покачали головой.

— Ладно, сейчас сам его поищу, — сказал Джек. — Он старый друг Мел и работает здесь врачом. Может, скажет нам что-нибудь. Я скоро вернусь.

Джек почти час ходил от одного сестринского поста к другому и оставлял сообщения для доктора Шона Уилки. Без толку. Только через пару часов в отделение реанимации направился мужчина лет сорока в белом халате поверх одежды хирурга, на котором синей нитью было вышито «Уилки».

— Доктор Уилки! — Джек подошел к нему. — Меня зовут Джек Шеридан. Я здесь из-за Майка Валенсуэлы. — Врач показался ему невозмутимым и отстраненным, он рассеянно пожал протянутую ему руку. В конце концов, из-за Майка здесь была сотня посетителей, он не мог разговаривать со всеми подряд. — Я муж Мел Монро, — выдал он наконец.

Лицо доктора тут же оживилось.

— Боже мой! — воскликнул он и обеими руками пожал руку Джека. — Как Мел?

— Отлично. Она дала мне ваше имя. Сказала, что вы, возможно, сможете сообщить мне что-нибудь о моем друге.

— Я сейчас зайду к одному своему пациенту и потом расскажу вам, что смогу. Так вас устроит?

— Можете быть уверены, — ответил Джек. — Спасибо.

Минут через пятнадцать Джек понял, что сорвал джекпот — он увидел, как Уилки остановился около реанимации и разговаривает с родными Майка, родителями и братом. Значит, он и был врачом, который делал Майку операцию. Родственники вернулись в палату, а Уилки подошел к Джеку.

— Пойдемте, — сказал он ему. — У меня есть немного времени.

— Он выкарабкается, так ведь?

— По моему мнению, девяносто восемь процентов, что да, но мы не знаем, какие могут возникнуть осложнения.

Доктор Уилки привел Джека в ординаторскую, что находилась за отделением скорой помощи, где всегда была суматоха. Он налил себе и Джеку кофе. Джек глотнул и чуть не выплюнул. Просто отрава. Интересно, не заварили ли они его случайно на воде, которой мыли пол?

— Да, — сказал Уилки. — Я знаю, что он паршивый.

— Мне принадлежит бар с рестораном на севере штата. У нас кофе просто фантастика, лучше, чем в «Старбаксе»^[23]. Мне кажется, первое, чем я зацепил Мел, — это мой кофе, она же кофеманка. Расскажите мне о Майке, доктор Уилки.

— Пожалуйста, зовите меня Шон. Ситуация пока такая. Он сейчас без сознания из-за ранения головы, хотя эта рана на самом деле наименее серьезна. Похоже, пуля только чудом не повредила мозг, но нам пришлось делать краниотомию, чтобы ее удалить. Это вызвало дополнительное кровотечение и отек — думаю, именно он является причиной комы. Мы вставили ему шунт и дренаж, чтобы его уменьшить. Рана в паху самая травматичная и самая сложная. Мы восстановили ему кишечник и мочевой пузырь, но он потерял много крови.

— Иисусе! Он провел восемнадцать месяцев в Ираке без единой царапины.

— С плечом тоже плохо. Я почти уверен, что мы не сможем восстановить его полностью.

— Проклятье, — сказал Джек и покачал головой: — А его работа? Он сможет к ней вернуться?

Шон покачал головой:

— Не думаю. У него очень серьезные травмы, его ждет долгая реабилитация. Плечо мы хорошо зашили, но оно останется слабым. При защите оно может его подвести.

— Он сильный парень, — заметил Джек.

— Да, — ответил Шон. — И это поддерживает в нем жизнь.

— Спасибо, — поблагодарил его Джек. — За все, что вы для него сделали. И за то, что нашли время поговорить со мной…

— Пожалуйста. — Тот подался вперед. — Я знаю, что вы очень беспокоитесь за своего друга, но мне бы хотелось знать, как поживает Мел. Я уже давно ничего от нее не слышал.

Джек улыбнулся и с радостью ухватился за тему переезда Мел в горы. Ее первым порывом было сбежать оттуда без оглядки. А потом на ее решение повлияли и их брак, и ее беременность.

Уилки был заметно удивлен.

— Да, нас ожидало много сюрпризов. Мел не думала, что такое возможно, — сказал Джек. — Она была женщиной, которая считала, что уже никогда не обретет счастья, вдовой, которой не суждено родить ребенка. Мне скоро будет сорок один, я отставник морской пехоты и раньше никогда не был женат. Черт, я даже постоянно не жил ни с одной женщиной, да и не стремился к этому. Но когда я познакомился с Мел — это был лучший день в моей жизни. Думаю, для нас обоих началась новая жизнь. Она для меня все.

На столе лежал какой-то блокнот, и Джек пододвинул его к себе. Потом жестом попросил у Шона ручку. Тот дал ему свою, вытащив из кармана халата.

— Позвоните ей. Не ссылайтесь на наш разговор, просто спросите, как у нее дела. Она обрадуется возможности поговорить с вами. Это она назвала мне ваше имя — и сказала поискать вас здесь.

Он нацарапал номер на желтых страничках и толкнул блокнот к Шону.

Чуть заколебавшись, Шон оторвал листок, свернул его и сунул в карман.

— Правда, позвоните ей. Она будет рада. И еще одно. Нет ли у вас хоть какой-то возможности провести меня в реанимацию? Майк — один из лучших моих парней. Он был отличным пехотинцем и спас множество жизней. Он был героем. Я очень люблю его. Правда. И многие любят.

— Не сомневаюсь, — ответил Шон.

Желая дать родным Майка возможность выспаться, Джек просидел у его постели всю ночь. Голова Майка с одной стороны была выбрита, отовсюду торчали трубки и дренажи, но тяжелее всего было, наверное, смотреть на то, как за него дышит аппарат искусственного дыхания. Медсестры и врачи меняли положение его рук и ног, но сам Майк ими не шевелил.

Причер быстро переговорил с родными Майка, потом забрал спортивную сумку Джека и вместе с Пейдж поехал в отель. Снял там два номера и утром принес Джеку в больницу его ключ. Тот сходил в номер поспать, но во второй половине дня снова вернулся и провел еще одну ночь у постели Майка. Каждый час, а то и чаще он склонялся над кроватью и начинал с ним разговаривать:

— Все здесь, приятель. Твои родные, коллеги и частично наш взвод. Все ждут, когда ты очнешься. Просыпайся, парень.

На третий день аппарат искусственного дыхания отключили. Майк открыл глаза, но на Джека и родителей смотрел безучастно. Медсестры пытались вызвать у него отклик, но он оставался слабым и вялым.

Когда Джек сидел у постели друга очередную долгую ночь, ему на плечо положила руку мать Майка. Была глубокая ночь. Он повернулся и посмотрел в ее карие глаза. Миссис Валенсуэла была красивой и сильной женщиной лет шестидесяти, она вырастила восьмерых детей, и сейчас у нее было огромное количество внуков. Если она не сидела в палате Майка, то уходила в часовню и перебирала четки; она так часто это делала, что уже могла бы натереть мозоли. Она почти не спала.