Мое непослушное сердце - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Это слишком опасно, — встревожилась Дафна.

— А иначе неинтересно, — возразил Бенни.

Как Дафна заблудилась

Несколько часов спустя Молли отступила к двери, чтобы полюбоваться уютным гнездышком, устроенным ею на веранде облюбованного коттеджа. Она завалила диван подушками в желто-голубую полоску, а цветастым нашла место на плетеных стульях. Маленький кухонный стол-книжка теперь стоял у самой сетки вместе с двумя разнокалиберными табуретами. Завтра она нарвет цветов и поставит в старую медную лейку.

Перебрав припасы, захваченные из большого дома, она сделала тосты с яичницей и отнесла все к столу. Пока Ру отсыпался после дневных тревог, Молли наблюдала, как солнце медленно опускается в озеро, и вдыхала запах сосновых игл и застоявшейся воды.

За стеной послышались чьи-то шаги. Будь Молли дома, наверняка встревожилась бы, а здесь… Она удобнее устроилась на стуле и стала ждать, кто появится. К несчастью, это оказался Кевин.

Молли не заперла сетчатую дверь и не удивилась, что он явился без приглашения.

— В брошюре сказано, что завтрак подают с семи до девяти. С чего это людям, приехавшим отдохнуть, потребовалось завтракать на рассвете?

Кевин поставил будильник на стол и критически осмотрел остатки яичницы.

— Могла бы поехать со мной в город и съесть гамбургер, — проворчал он.

— Спасибо, но я не ем гамбургеры.

— Значит, ты тоже вегетарианка, как твоя сестра?

— Не такая строгая. Фэб вообще в рот не берет ничего мясного. Я же не могу есть только тех, у кого милая мордочка.

— Интересная теория.

— А по-моему, прекрасная система здорового питания.

— Насколько я понял, ты считаешь, что у коров милые мордочки, — с нескрываемым скептицизмом предположил Кевин.

— Я люблю коров. Они определенно милые.

— А как насчет свиней?

— Фильм «Малышка» ни о чем не говорит?

— О ягнятах я даже не спрашиваю.

— Буду очень благодарна. И о кроликах тоже не надо, — с содроганием добавила Молли. — Я не слишком симпатизирую курам и индюкам, поэтому иногда позволяю себе расслабиться. И еще ем рыбу, поскольку мои любимцы на стоя наверняка не попадут.

— Дельфины, естественно, — предположил Кевин, опускаясь на стул и глядя на Ру, который встрепенулся и зарычал. — Должно быть, тебе доступно то, что я не в силах понять.

Некоторых животных, например, я нахожу отвратительными.

Молли ответила ему нежнейшей улыбкой.

— Широко известно, что мужчины, не любящие пуделей, имеют тенденцию расчленять тела своих жертв и рассовывать по мусорным ящикам.

— Только когда мне скучно и делать нечего.

Молли рассмеялась, по тут же осеклась, поняв, что он пустил в ход свое знаменитое обаяние. Неужели это награда за предложенную помощь?

— Не пойму, почему тебе здесь так не нравится? Такое чудесное озеро! Купание, лодки, прогулки. Что тут плохого?

— Все очарование теряется, если ты мальчишка и приходится каждый день ходить в церковь, а поиграть не с кем.

Кроме того, здесь установлен лимит на мощность мотора, так что никаких водных лыж.

— Или реактивных.

— Ты о чем?

— Это я так. А других детей здесь не было?

— Иногда на несколько дней приезжал чей-нибудь внук.

Тогда моему счастью не было границ, — поморщился Кевин. — Правда, в пятидесяти случаях из ста это оказывалась внучка.

— Жизнь — штука жестокая.

Кевин откинулся на спинку стула и стал раскачиваться на задних ножках. Молли с любопытством ждала, когда он опрокинется, но при его ловкости на это особенно рассчитывать не приходилось.

— Ты в самом деле умеешь готовить или просто хвасталась перед гостями?

— Хвасталась, — солгала Молли в надежде напугать его.

Пусть немного подергается. Конечно, ее кулинарные способности оставляли желать лучшего, но она любила печь, особенно для племянников. Ее фирменным блюдом было сахарное печенье с длинными кроличьими ушками.

— Фантастика! — Ножки стула ударились о пол. — Господи, какая же тут тоска! Пройдемся по берегу, пока не стемнело?

— Я слишком устала.

— Не столько ты переделала за день, чтобы устать, — усмехнулся Кевин, по-прежнему заряженный нерастраченной энергией.

Интересно, почему она растерялась, когда он схватил ее за руку и поднял с дивана?

— Ну же, я не тренировался целых два дня и скоро с ума сойду от скуки! Мне необходимо двигаться, а я ковыляю, как дряхлый старикашка!

Молли раздраженно отстранилась.

— Так иди побегай. Кто тебе мешает?

— У меня скоро встреча с болельщиками на переднем крыльце. Тебе тоже нужно двигаться. Так что не капризничай. — Он открыл дверь, вытолкнул Молли наружу и снова закрыл прямо перед носом негодующе взвывшего Ру. — Оставайся здесь, Годзилла.

Молли не особенно сопротивлялась, хотя была совсем измучена и понимала, что оставаться с Кевином наедине опасно.

— Я не в настроении и хочу взять свою собаку.

— Скажи я, что трава зеленая, ты все равно ввязалась бы в спор, — буркнул Кевин, потащив ее по тропинке.

— Отказываюсь быть вежливой с похитителем.

— Для похищенной ты слишком уж смирна. Ни разу не попробовала удрать.

— Мне здесь нравится.

Кевин многозначительно оглянулся на уютно обставленную веранду:

— Ты того и гляди декоратора наймешь.

— Мы, богатые девушки, обожаем удобства, пусть всего на несколько дней.

— Я так и думал.

Ближе к озеру дорожка расширялась, вилась вдоль берега, прежде чем снова сузиться и круто взлететь на скалистый утес, высившийся у самой воды. Кевин показал на противоположный берег:

— Там встречаются болота, а за лагерем есть большой луг и речка.

— Тупиаловый Луг.

— Что?

— Ничего.

Так назывался луг на опушке Соловьиного Леса.

— С утеса открывается прекрасный вид на город.

Молли с сомнением оглядела почти отвесный подъем.