Сердце с перцем - Арина Ларина

– У меня родители дома, – нелогично отреагировала Лера. – Я сама сейчас спущусь.

– Родители – это серьезно! – Кажется, он теперь вообще смеялся. – Давай, я жду. Кстати, я Алексею дозвонился. У них там что-то случилось, так что про нас и думать забыли. Ни «Скорая», ни милиция на наши поиски высланы не были.

Никаких цветов он ей не купил. Это неожиданно огорчило.

Витя ждал в машине и даже не вышел, чтобы открыть ей дверь.

«Мужлан!» – попробовала обидеться Лера. Но обидеться не получилось. Он был ей так запредельно рад, так сиял, что обижаться было глупо. Наоборот, Лерочка начала наполняться самодовольством, как чайник под струей воды: еще немного – и польется через край.

– Я придумал невозможно банальную программу, – порадовал ее кавалер. – Мой приятель называет ее «Три К».

– Кофе, коньяк, койка? – сострила Лера и тут же покраснела. Такая шутка была в духе ее вчерашнего выступления на дороге.

– Нет, – опешил Витя и тоже покраснел. Причем покраснел так, что стало ясно, думал он именно так, несмотря на в общем-то вполне приличную расшифровку. – Кино, концерт, книга.

– О, ваш друг клеит интеллектуалок? – несло Леру. Она так нервничала, что остановить поток остроумия на грани фола не было никакой возможности. Как бред при сильной лихорадке.

– Нет, он их не клеит.

– Ну, конечно, как я не подумала. В наше время интеллектуалки сами клеятся. Насмерть – не оторвать. Так что, мы закончим вечер чтением книг? Вслух?

«Как бы мне заткнуться-то?» – тоскливо подумалось Лере. Собственное красноречие пугало и явно формировало у кавалера неправильное мнение об объекте ухаживаний.

– Нет. Это была такая шутка. – Радость Вити от встречи поутихла. Ему уже было неловко. Чувство неловкости всегда возникает, когда собеседнику приходится объяснять собственные шутки. Вот и думай, то ли ты тупой, то ли собеседник попался недалекий.

– Знаете, я что-то так нервничаю, вот и несу невесть что, – внезапно призналась Лера. У нее от напряжения взмокла спина и пересохло в горле. – И выпить хочется. В смысле – попить.

– У меня коньяк есть. Фляжка. Только я из нее пил.

– Дайте, а?

– Лера, а мы с вами на «ты» переходили. Вроде бы.

– Тогда – дай.

– На. – Он с любопытством наблюдал, как девушка присосалась в емкости, пару раз глотнула, после чего, выкатив глаза и жутко сморщившись, отпала от источника.

– Наверное, сейчас мне станет легче. Знаешь, ты меня почему-то нервируешь. И я тебя… боюсь, – призналась она. – Вообще-то я ничего не боюсь… Нет, зря пила. Сейчас вообще перестану себя контролировать и наговорю еще больше чуши. А давай я уйду домой, и мы сделаем вид, что сегодня не встречались. А ты приедешь завтра, и у нас будет что-нибудь… ммм… культурное.

– Есть встречное предложение: поехали ко мне.

– Без кино, концерта и книг? – расстроилась Лера. – Вот так сразу?

Надо было срочно что-то решать.

Приличная девушка, главный бухгалтер, уважаемый человек, расчетливая и рассудительная Валерия Харитонова пьянела не столько от коньяка, сколько от близости этого странноватого мужчины. Хотя ничего странного в нем не было. Если только малопонятная радость в глазах, словно он только что миллион в лотерею выиграл и еще не до конца осознал свое счастье.

«Я не влюбилась», – испуганно подумала Лера и машинально поднесла фляжку к губам.

– Добрый день! – за стеклом резиново улыбалась мама, осуждающе сверля взглядом злополучную емкость. – Какая неожиданность! А мы с папой в магазин вот собрались!

Судя по ошалелому папиному лицу и домашним тренировочным штанам, гармошкой наплывшим на старые кроссовки, в магазин его «собрали» по тревоге в пять минут. У мамы из-под пальто виднелся подол домашнего махрового халата.

– Здравствуйте, – негромко, но приветливо произнес Витя, покосившись на пассажирку. – Окно открыть?

– Поехали, – прошипела Лера, старательно улыбаясь родителям и качая свободной ладошкой. Вторая намертво сжимала фляжку.

– Неудобно получилось. – Витя озабоченно покачал головой. – Может, надо было их подвезти?

– Не надо. Они в булочную шли, – буркнула Лера.

– Вдвоем?

– А мы все всегда делаем по-семейному.

– Это хорошо.

– Ты лучше молчи, а то мне еще что-нибудь придется наврать, – предостерегла его Лера и с отвращением взглянула на коньяк, развязавший ей язык не хуже пресловутой сыворотки правды.

– Молчу-молчу. Так что, едем ко мне?

– А культурная программа?

– Коньяк уже был. Кино и койка дома, – отшутился он, но Лера так напряглась, что пришлось пояснить: – Мы посидим на диване и посмотрим фильм. Всего лишь.

– Да? – с разочарованием протянула Лера, тут же возненавидевшая себя за это неуместное разочарование, как будто она хотела чего-то большего. И тоже торопливо пояснила: – Не обращай внимания. С тобой разговаривает коньяк. Елки-палки, я себя так глупо еще никогда не чувствовала.

– Ты так быстро пьянеешь?

– Я трезвая. Просто не по себе. Или не в себе.

– Я не страшный. Кроме того, твоя мама записала номер нашей машины, если тебе от этого легче.

«Нашей! – бабахнуло по сознанию. – Нет. Это не любовь. Это… Это… Просто давно никого не было! И все. Нельзя вот так на ровном месте влюбиться в незнакомого человека. Это вообще опасно. А почему, собственно?»

– Ты что, заметил, как она записывала? – разрядила паузу Лера.

– Не то чтобы заметил. Мне показалось, что она делала это демонстративно, на случай, если я вдруг задумал что-то нехорошее и не собираюсь тебя возвращать. Но если бы я задумал, то я бы машину угнал. А потом бросил во дворах.

– А ты угнал?

– Нет. Я ж на ней вчера был. Меня бы уже поймали.

– А… возвращать ты меня собираешься?

– Как получится.

– Нахал!

– Так ты сама спросила. Надо было соврать?

– Надо!

– Я учту на будущее.

У них, оказывается, планировалось какое-то будущее. И, как выяснилось из последнего заявления, планировалось не одной только Лерой.

От этого в сердце что-то сладко щемило, в груди щекотало, а в мыслях туманилось.

Культурная программа на самом деле оказалась настолько культурной, что Лера даже расстроилась.

После кофе, фильма и ужина она, кажется, заснула. То есть не сразу, конечно, а какое-то время подремала под красивую музыку, концентрируясь для отпора. Обидно было уступать в первую же встречу. Но она уже понимала, что уступит. С другой стороны, глупо было ехать в квартиру к мужчине на второй день знакомства и делать вид, что на самом деле собиралась всего лишь посмотреть кино. Какое кино после того, как выдула у него полфляжки коньяка, наговорила ерунды, да еще почти призналась, что он ее волнует. И даже не почти, а совершенно точно – призналась. И все он понял. Наверняка даже то, чего еще сама Лера до конца не понимала. И вот она бодрилась из последних сил, силилась понять, систематизировать ощущения и изобразить возражения, чтобы утром было не так стыдно.