Женская гордость - Мишель Рид

– Мне… плохо, – беспомощно пролепетала она встревоженному Максу.

По всему ее телу волнами прокатывались какие-то неприятные пугающие пульсации, сердце билось тяжело и медленно, ив то же время Клея задыхалась, как от бега. Внезапно ее охватила настоящая паника, в ушах не прекращался какой-то сумасшедший звон.

– Что с моей головой? – простонала она, попыталась сделать несколько шагов и споткнулась. – Макс!

Она умоляюще протянула к нему руки, он поспешно подхватил ее, успев поддержать, как только она начала падать, медленно оседая на нетвердых ногах. Все это произошло в считанные секунды, но для Клеи время странно замедлилось. В висках у ней стучало, и она поняла, что вот-вот потеряет сознание.

Макс обнял ее, проклиная все на свете, затем поднял на руки.

– Доигрались-таки, Клея! – прорычал он и побледнел; пунцовый жаркий румянец на ее щеках и лихорадочный пульс не на шутку испугал его. – Вот до чего довело твое упрямство.

Доктор Филдинг приехал к тому времени, когда Клея начала понемногу приходить в себя, но все еще была в полузабытьи и не понимала, что с ней происходит.

Макс с беспокойством наблюдал, как доктор осматривал ее, мерил давление, долго прислушивался к ударам сердца ребенка. Временами Клею бросало то в жар, то в холод. Макс совершенно не находил себе места, с ума сходя от тревоги.

Он сидел рядом с ней, держа ее за руку, а она неподвижно лежала с закрытыми глазами, и дыхания ее почти не было слышно.

* * *

Закончив свое неторопливое обследование; доктор пробормотал:

– Ей нужно дать что-то, чтобы она хорошенько отдохнула.

– Ничего мне не надо. – Клея нашла в себе силы приподняться. – Не нужно никаких лекарств, это вредно для ребенка.

Доктор Филдинг посмотрел на ее бледное лицо и поднял брови – удивленно и иронически. Клея не заметила этого его выражения, так как сама сразу закрыла глаза.

– И вы думаете, что я могу прописать что-нибудь вредное для ребенка? – надменно и немного обиженно спросил он. – Речь идет о самом слабом, совершенно безвредном снотворном, мисс Мэддон, – заверил он ее затем добрым, мягким голосом, какой бывает только у врачей.-У вас повысилось давление. Единственный способ его снизить – это полностью расслабиться: я имею в виду строгий постельный режим. Да, да, несмотря на то, что, конечно же, вам захочется вскочить при первой же возможности, – неумолимо продолжал доктор, а затем повернулся к Максу. – Я бы известил ее мать о том, что случилось, – произнес он сурово.-Ей нельзя сейчас быть одной…

– Она останется здесь, – коротко ответил Макс.

Глаза доктора расширились от удивления.

– Но мисс Мэддон…

– Ждет от меня ребенка, – резко вставил Макс. Он крепко сжал слабую руку Клеи. – Будьте уверены, я о ней хорошо позабочусь. – Он глубоко вздохнул, отчаянно стараясь казаться спокойным, взгляд его замер на бледном лице Клеи. – Я за нее отвечаю. Она моя.

– Я только имел в виду, что, может быть, ей лучше было бы побыть несколько дней в больнице, – мягко сказал доктор.

– Не надо нам никакой больницы, – без всяких колебаний заявил Макс. – Клея боится больниц. Отец ее долго лежал в больнице, потом умер. Она будет чувствовать себя там ужасно.

Какое-то время доктор стоял в нерешительности, но затем по достоинству оценил силу характера Макса и его квадратную челюсть, не прошел мимо его внимания и взгляд Макса – буквально прикованный к осунувшемуся лицу на подушках. Тогда он молча кивнул и дал знать Максу, что хочет поговорить с ним в другой комнате.

Пересилив себя. Маке поднялся и вслед за доктором вышел из спальни.

– Что с ней? – спросил он, как только они оказались одни и были уверены, что Клея их не слышит. В течение последнего получаса он совсем извелся, так как винил во всем, что произошло с Клеей, только себя. Не случился бы с ней этот неожиданный обморок, если бы он не…

– Переутомление, высокое давление – я мог бы добавить сюда и жару, и много всего другого… но дело даже не в этом. Скажу только, что неоднократно предупреждал, что ей нельзя перенапрягаться. Ну а теперь об этом же самом ей сказал собственный организм, но гораздо убедительнее, чем я. – При этих словах доктор улыбнулся, вспомнив свою безрезультатную борьбу с Клеиным упрямством. – Ей обязательно нужно принимать таблетки с железом. Может быть, вы заставите ее принимать их регулярно? У меня еще не было пациентки, которая бы так ужасно относилась к моим предписаниям!

– Да, – тихо сказал Макс. – Представляю.

Доктор Филдинг ушел, пообещав зайти на следующее утро. Макс вернулся в спальню – Клея смотрела на него во все глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – мягко спросил он, сев на край постели рядом с ней.

– Как-то странно. – Она усмехнулась сама над собой, личико ее трогательно бледнело на ярких простынях. – Сильно я тебя напугала? – спросила она раскаивающимся шепотом, видя озабоченное, почти страдальческое выражение на ее лице. – Извини меня, я…

Но Макс не дал ей договорить, ласково приложив палец к ее губам.

– Не смей оправдываться передо мной, – приказал он совсем не строго. – Не надо, я ведь сам во всем виноват! Если бы я не потерял над собой контроль и не приставал бы к тебе, если бы я был хоть чуть-чуть осторожнее…

Клея покачала головой и поцеловала закрывающий ее губы теплый, мягкий палец; в глазах ее загорелось сочувствие, когда она встретила его виноватый, измученный взгляд.

– Кроме меня, в этой истории нет виноватых, – сказала она мягко. – Все вокруг твердили мне, что нужно больше отдыхать. Прошлая ночь здесь совершенно ни при чем… Я была бы очень рада, если бы ты и сейчас начал приставать ко мне.

Клея из последних сил старалась развеселить Макса. На самом деле ни о чем таком не могло быть и речи – она даже головы не подняла бы с подушки. Энергия ушла из нее вся без остатка.

– Доктор Филдинг сказал что-нибудь о ребенке? – спросила она через некоторое время еле слышным голосом. Клея тянула с этим страшным вопросом, так как очень боялась страшного ответа.

Макс легко положил ей руку на живот и ободрительно улыбнулся.

– Ребенок в порядке. Все беспокойство только из-за тебя. Нужно оставаться в постели и побольше спать. Я тебе дам сейчас снотворного. Принесу с теплым питьем. Мне сказано сидеть около тебя, никуда не отлучаясь, и стеречь – ты и не моргнешь теперь без разрешения!

– Мне нужно позвонить маме. – Глаза Клеи затуманились: она представила, что будет с матерью, когда та узнает о случившемся. Она еще сильнее побледнела, и одновременно на нее с новой силой нахлынула усталость.

– Я поговорю с ней. Клея, – сказал Макс.

– А как же Брэд…

Макс погладил ее по щеке, стараясь успокоить и ободрить. Глаза его были полны тревоги и заботы.