Сбежавшая невеста - Морин Чайлд

Мик тронул ее за локоть, девушка неохотно подняла голову. Уже в сотый раз она пожелала, чтобы у него не было бороды. Может быть, тогда можно было бы прочесть его мысли на лице. А пока все его чувства были постоянно спрятаны от нее.

Джули нервно сглотнула и постаралась придать спокойствие голосу, хотя совсем не чувствовала себя спокойной:

— Кофе будет готов через несколько минут.

Он кивнул, но промолчал. Она наблюдала, как его взгляд скользит по ее лицу, и, когда, наконец, он снова встретился с ней глазами, Джульетта увидела в них какое-то новое, незнакомое ей чувство.

— Плечо болит?

Мик не спешил с ответом:

— Болит немного, скоро пройдет.

— Хорошо, — и заботливо добавила, — давай, я проверю повязку.

— Позже.

— Это займет не больше минуты.

— Черт побери, Джули…

— Нет нужды ругаться на меня, madre de Dios. Я только хочу помочь…

— Если ты сейчас же не заткнешься хоть на минуту…

— «Заткнешься»?! Ты хочешь, чтоб я заткнулась? Очень хорошо: если ты так себя ведешь, можешь сам менять себе повязку!

— Джули…

— Нет! — в горле стал комок, она безуспешно пыталась проглотить его. Слишком много гневных чувств бродило в ее душе. Слишком о многом надо было подумать. На многое не обращать внимания, многое стерпеть, о многом забыть. — Я выстрелила в медведя, чтобы спасти тебя: промыла и перевязала твои раны, потом сидела всю ночь рядом, чтобы защитить тебя от волков!..

— И уснула!

— Я не спала! Просто отдыхала.

— Это совсем не то, о чем я хочу поговорить. Я хочу…

— Меня не интересует, чего ты хочешь! — девушка уперлась руками ему в грудь. Незваные слезы наполнили ее глаза, и Джули всеми силами сдерживалась, чтобы не дать им пролиться. Что дурного она сделала? Она проявила заботу о нем! Воспитанный человек был бы благодарен за это! Сделав шаг назад, Джульетта продолжала:

— У тебя самый отвратительный характер! Конечно, я могу извинить тебя из-за твоей боли… даже, но эта не значит, что я хочу слушать тебя!

Левой рукой Мик стремительно схватил ее повыше локтя и притянул к себе.

— Пусти меня, грубиян! Будет лучше, если сегодня утром мы больше не будем разговаривать.

— Джули, ты выслушаешь меня?

— Нет! Я сейчас принесу кофе для нас, а затем мы снова отправимся в путь.

— Да не хочу я этого чертова кофе!

— Отлично, синьор Testarudo!

— Что?

— Упрямец, — перевела девушка. — Ну, и что ты хочешь?

Он отпустил ее, задумчиво потер подбородок и пригладил волосы. Джули ждала. Она хотела, чтобы Мик поскорее сказал, чего он хочет. Тогда она, наверное, сможет держаться от него на расстоянии достаточно долго, чтобы унять свои нелепые мечты.

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж.

— Что? — Джульетта слышала его. Она уверена в этом. Просто хотела, чтобы он снова повторил. Так просто. — Что ты сказал?

— Я сказал, что хочу, чтобы ты вышла за мена замуж.

Так. Значит это правда. Ее колени вдруг ослабли. Джули опустилась на землю, посмотрела на него снизу вверх и уже открыла было рот, но слова застряли в горле. Мик сел рядом с ней.

— Джули? — прошептал он. — Ты в порядке?

— Ты имеешь в виду то же, что и я?

— Вот именно. Но я не понимаю… — Джули беспомощно потерла виски кончиками пальцев. Это было совсем не то, чего она ожидала. И после того, как Мик оттолкнул ее от себя несколькими минутами раньше, Джульетта едва могла поверить, что он действительно хочет этого.

Могло быть только одно объяснение. И, хоть не была уверена в том, что хочет слышать ответ, она знала, что должна задать этот вопрос. Опустив ресницы, Джули негромко спросила:

— Ты придумал, как можно использовать те деньги, которые я предлагала тебе?

Мик усмехнулся и приглушенно выругался. Девушка ожидающе смотрела на него.

— Не нужны мне твои проклятые деньги!

— Тогда я не понимаю, Мик.

— И не надо. Разве недостаточно того, что я хочу жениться на тебе?

— Не знаю…

Он крепко сжал её руки.

— Пусть этого будет достаточно, Джули. Мы поженимся. Я отвезу тебя к твоему отцу. Мы убедим его и твою бабку, что у тебя уже есть муж, и это заставит их оставить тебя в покое.

— А затем?

— Затем, — я отвезу тебя назад в Монтану. К твоему другу.

— И мы разведемся?

Мак кивнул головой. «Да».

— А это будет легко?

Его пальцы выдернули молодую травинку, и он вглядывался в нее с таким вниманием, точно только что прозревший слепой.

— По-видимому, да. Ты даже сможешь получить это… Я забыл название. Ты, наверное, знаешь: это такой документ, в котором написано, что ты не была замужем.

— Аннулирование.

— Да, это. Ты сможешь получить его, — он нахмурился. — Кто знает? Ты, может быть, найдешь когда-нибудь человека, за которого действительно захочешь выйти замуж.

«Развод? Аннулирование? В самом деле, странные вещи для обсуждения в то время, когда мужчина только что согласился на тебе жениться. Но, — напомнила себе Джули, — ведь ей первой пришло это в голову».

Но только это было давно. До того, как она была настолько близка к тому, чтобы потерять его. До того ужасного момента, когда медведь едва не убил его. Именно тогда она поняла, что любит его.

Глядя в его ласковые зеленые глаза, Джули думала о том, что действительно его любит. Восторг, удивление и беспокойство боролись в ее душе. Однако Джули была уверена, что если Мик догадается о ее чувствах, то сделает очередную глупость, вроде той, чтобы попросить свои слова обратно. Она успела немного изучить его за последние несколько недель и понимала, что он вполне может так поступить. Даже сквозь его бороду было видно, что по отношению к ней он сам себе не доверял.

Ей хотелось рассмеяться. Мик был самым лучшим мужчиной, которого она когда-либо знала. Добрый, несмотря на нетерпимость; преданный, несмотря на собственные чувства; и нежный, несмотря на свою силу.

Она любила его. И знала, что Мик желает ее. Она видела, как он на нее смотрит. Чувствовала это в его поцелуях. Может быть, с надеждой подумала девушка, если они будут вместе долго, то он сможет и полюбить ее.

Джули чувствовала себя так, будто огромный камень свалился с ее души. Осознав, что любит его, она решила остаться с ним. Все, что ей сейчас нужно было сделать — это убедить Мика, что она нуждается в нем.

Хитрая улыбка появилась на ее лице, и она увидела, что его глаза зажглись подозрением.