Машенька и опер Медведев - Янка Рам

Снимаю с вилки маринованный шампиньон. Держу его во рту, забывая жевать...

"Хочу твой рот..."

Горячая волна поднимается по телу и взрывается оглушающим, томящим, густо намешанным со стыдом ощущением в голове. Ослепнув, раскусываю шампиньон, он скользит по зубам. Сердце стучит так, как будто планирует пробиться через грудную клетку.

Со мной случилось много открытий вчера!

Например, что Медведеву невозможно сказать "нет" на его хотелки, когда он такой горячий. Просто невозможно! Ты как безвольная плавающая в сладком удушающий сиропе бабочка.

"Пожалуйста, малыш..." - сносит меня очередным ударом чувственности. Низкий голос звучит внутри меня, играя на всех нервных окончаниях. Сжимаю губы, чтобы подавить невольный стон.

Эльвира незаметно ведет ладонью по моей спине. Выпрямляю ее, растерянно поднимая глаза.

Все с вопросом взирают на меня.

Мне кажется, по моим глазам можно прочесть все бесстыжие детали вчерашнего вечера.

Чувствую, как горит лицо...

- Извините, я задумалась.

Семейный ужин с Зайцевыми...

Но я здесь присутствуют только формально. Моё сознание пленил Медведев. Его тяжёлый требовательный взгляд как наркоз. И сны сегодня были ТАКИЕ... Ах, мамочка...

- Ты понимаешь, Иван, - продолжает разговор дядя Лёша. - Ну что молодой бабе делать в прокуратуре? Она же дело довести не успевает, как - то в декрет, то на больничный с ребенком, то еще какая беда. То в горящую избу, то коня на скаку... А дела всё равно мужики за неё докручивают. Ну и мыслят они - бабы -  я тебе скажу... не по уставу! Трудно с ними.

- Да-а-а... - согласно кивает отец. - Баба она дура. Не потому что дура, а потому что - баба.

- Иван! - с показательным возмущением одергивает его Эльвира.

- При всем моем уважении, - подхватывая руку Эльвиры, отец целует ее пальцы.

- Я к чему... - продолжает дядя Лёша. - Ну что ты Машеньку этой академией мучаешь? Зачем ей эта эпопея с погонами? Она ж... - разводит он руками.

- Дура, - с улыбкой подсказывают я.

- Маш, ну ты что? - расстроенно смотрит на меня дядя Леша.

- Да-да! При всем моем самоуважении, но это факт! - вздыхаю я. - И мыслю я не по уставу и никакой эпопеи с погонами не хочу.

- А мне не показалось... - бурчит сидящий рядом Никита. - Про погоны...

- Ну что мне ее в цирковое клоунессой отдать? - психует отец. - Чтобы как мать колесила?

- Мама поёт в протестантском хоре. Самом известном в Европе. Мне кажется, это несколько далеко от клоунессы, - поджимаю сердито губы.

- Гастроли женщину развращают. Буть это хоть хор, хоть цирк! И не упрись она... моя дочь была бы воспитана, как положено в полной семье.

- Или не упрись ты! - не могу сдержаться я.

- Марья! - рявкает он.

Это значит - "молчать!"

Да, пожалуйста...

Наколов шампиньон побольше подношу ко рту, обхватывая скользкую головку губами, пытаясь представить...

Веду по ней языком. От томящего возбуждения меня покачивает как пьяную. Это немного страшно и неловко. Но если Медведев будет на меня смотреть с таким горячим восхищением, как тогда, когда я согласилась... Оо... Не хотелось бы его разочаровать.  Как это делают вообще? Может, порно посмотреть?

- Ма-ша... - сжимает моё бедро под столом Эльвира. - Где ты летаешь?

- Оу... - поспешно засовываю гриб в рот.

- Машенька... - откладывает приборы дядя Лёша. - Никита сказал, ты хочешь на неделю слетать в Европу перед свадьбой?

- Да, - киваю я. - Можно?

- Конечно! - кивает дядя Леша. - Поездку я вам оплачу.

- Это что еще за новости? - недовольно бурчит отец.

- Никита не знаком с моей мамой. Я не хочу... ну, вы понимаете... - мямлю я.

Вдохновлённо врать не получается. Потому что я уеду, а Миша останется здесь. И я сдуваюсь от этого, опуская взгляд.

Почему так несправедливо?

Нет, не то, что я думаю, что Миша будет слишком убиваться. Это для меня он первый, а я для него... просто... ну... не знаю я, как там у "взрослых дяденек".

Папа сказал, что он далеко не аскет.

- Извините, мне что-то нехорошо.

Натянуто улыбнувшись, сбегаю из-за стола.

В углу моей комнаты - старый огромный медведь, которого дарил папа, когда мне было четырнадцать. Я сажусь между его лапами, ложась на него спиной. И тяну его за верхние лапы, скрещивая их на себе и имитируя объятия. И снова куда-то плыву. То в сладкое... то в солёное...

А если я останусь, наотрез отказавшись выходить за Ника? Даже страшно представить весь перечень епитимий и степень его отцовского разочарования. Или еще хуже - опять будет умирать от сердечного приступа.

Да и куда я денусь? Работы у меня нет, жилья тоже, паспорт и ключи от маминой квартиры он забрал. Не отдаст ведь. Из принципа.

Это только по закону я совершеннолетняя и якобы имею на что-то право. А по факту я пленница полковника полиции.

Куда бежать-то?

К Мише?

Он как бы не приглашал...

Да и отец жизни ему не даст. Это, наверное, нечестно. Шмыгнув носом, стираю с лица слёзы.

Не выдержав, дотягиваюсь до телефона и открываю переписку с Мишей.