Машина любви - Жаклин Сьюзан

Мэгги не нужно было ничего разыгрывать с Хадсоном. Он не церемонился, попытавшись сразу войти в нее, и причинил ей такую боль, что она всей душой возненавидела это дело. Так было на вторую и на третью ночь. Они плыли на «Либерти» в Париж, где собирались провести медовый месяц. У них была роскошная каюта, но Мэгги все время принимала бонамин и чувствовала себя совершенно одуревшей.

Казалось, дело должно было пойти лучше в Париже, но там стало еще хуже. Хадсон пил, как сапожник, и лез к ней каждую ночь, не проявляя при этом ни нежности, ни любви. Удовлетворившись, он сразу же отворачивался и погружался в тяжелый, беспробудный сон.

Вернувшись в Филадельфию, они обосновались в очень красивом доме возле Паоли. Хадсон приступил к своей работе, а она, наняв прислугу, стала устраивать обеды, записалась в клуб, чтобы научиться играть в гольф, и начала посещать различные благотворительные организации. Ее фотографии появились на страницах светской хроники во всех центральных газетах: молодая леди, оживившая общественную жизнь в Филадельфии.

Хадсон вел себя, как жеребец, и методично насиловал ее каждую ночь. Казалось, ему и в голову не приходило поцеловать жену или дотронуться до ее груди. Вначале Мэгги считала, что сама виновата в том, что не испытывает наслаждения, но проходили месяцы, и она потеряла всякую надежду.

К концу первого года совместной жизни Мэгги узнала о существовании Шерри. В тот вечер она была у себя в комнате, одеваясь к ужину. Хадсон ждал ее внизу, когда зазвонил телефон. По какому-то странному совпадению она взяла трубку в тот момент, когда внизу ее поднял Хадсон. Женский голос с тревогой прошептал:

— Хадди? Мне необходимо было тебе позвонить. У Хадсона тоже был заговорщический голос.

— Черт возьми, Шерри! Я же просил тебя никогда не звонить мне домой.

— Хадсон, это срочно. Я получила результаты анализов. Так и есть: я беременна.

— Боже! Опять!

— Я не виновата, если диафрагма соскальзывает, а ты никогда не хочешь ничего надевать.

— В Джерси все тот же врач?

— Да, но он поднял цену. Теперь это стоит уже тысячу.

— Ну что ж, делай!

— Хадди, он хочет, чтобы ему платили наличными. Я записалась на прием на следующий понедельник.

— Хорошо, я прилечу в Нью-Йорк в воскресенье и дам тебе деньги. Нет, лучше я прилечу посреди недели. Если я уеду в воскресенье, Мэгги может что-нибудь заподозрить. Скажем, в четверг. Буду у тебя в восемь часов. Господи, как бы я хотел, чтобы моя жена была так же плодовита, как и ты! Твой ребенок стоит мне тысячу, чтобы от него избавиться, а ее принес бы миллион.

Хадсон с силой бросил трубку. Мэгги услышала гудки на другом конце провода и медленно опустила свою. Она была ошарашена. Никогда ничего подобного не приходило ей в голову. Нет, конечно, из книг она знала, что такое случается, но чтобы это произошло с ней?! Обвинять Хадсона было бы глупо. Ей всего двадцать два года, у нее нет никакой специальности, а разведенная в Филадельфии, даже имея алименты, окажется в изоляции. Мэгги была загнана в угол и не знала, что предпринять. Решив промолчать и ничего не говорить о Шерри, она поступила в небольшую театральную труппу. Хадсон не возражал, так как был счастлив, что у него появилась масса свободных вечеров.

Однажды после второго спектакля, поставленного труппой, к ней подошел директор программ местного отделения Ай-Би-Си и предложил поработать на телевидении в качестве ведущей в метеослужбе. Вначале она решила отказаться, но потом поняла, что это могло бы стать ее постоянным занятием.

Работа ей понравилась. Мэгги стала смотреть телевизор, каждый день брать уроки у преподавателя дикции и очень быстро добилась успеха. Через шесть месяцев она получила повышение и стала работать в службе новостей, делая собственную получасовую программу. Ее передача называлась «Мэгги Стюарт бегает по городу». Она интервьюировала местных и государственных деятелей по всем вопросам, начиная от моды и кончая политикой. За короткое время Мэгги стала видным лицом в Филадельфии. Люди оборачивались, когда они с Хадсоном входили в ресторан или театр. Хадсон пренебрежительно относился к работе жены, а ее успех его только забавлял.

Сменив Шерри на девушку по имени Ирма, работавшую в его конторе, он больше не удосуживался искать какие-то благовидные предлоги, чтобы объяснять свое отсутствие по вечерам. Однако регулярно три раза в неделю он продолжал заниматься с Мэгги любовью. Она терпела это молча, не выражая никаких чувств, и более чем когда-либо хотела ребенка.

Такое мрачное и безрадостное существование продолжалось в течение почти трех лет. Мэгги все никак не могла забеременеть, хотя обследование показало, что она совершенно здорова. Иногда Мэгги думала: неужели они так и будут плыть по волнам? Что-то должно было в конце концов положить конец их бессмысленному браку.

Все произошло совершенно неожиданно.

Несколько месяцев в Филадельфии шла подготовка к торжеству в честь «Человека года». Оно было назначено на первое воскресенье марта. Мэгги, входившая в комитет, была приглашена в качестве местной знаменитости и должна была сидеть в президиуме в компании мэра и судьи. Был приглашен и Робин Стоун, чтобы выступить с речью.

Мэгги читала статьи Робина. По своему репортерскому опыту она знала, что люди редко похожи на тот образ, который складывается о них на основании написанного у читателей. Но внешность Робина на фотографиях как нельзя более соответствовала стилю его статей — независимому, решительному, жесткому. Она думала, каким же он окажется на самом деле.

В шесть часов вечера Мэгги была уже готова и ждала только Хадсона. Он, как обычно, проводил выходные в Загородном клубе и пока еще не вернулся. Она позвонила в клуб и узнала, что его никто не видел. Вероятно, он где-то был с очередной любовницей.

Ну уж нет! Она не откажется из-за него от этого вечера! Может, это единственная возможность познакомиться с Робином Стоуном. Мэгги глянула на часы. Если выехать сейчас же, она еще успеет, а Хадсон всегда сможет добраться сам.

Приехав в отель, Мэгги сразу же направилась в салон. Робин стоял в окружении людей, держа в руке стакан с мартини и вежливо улыбаясь. К Мэгги подошел судья Оукс.

— Пойдемте со мной. Я представлю вас нашему великому оратору. Мы доверили ему всех наших жен.

Когда судья познакомил их, Робин улыбнулся.

— Журналистка? Помилуйте, но вы слишком красивы для синего чулка! — Он без церемоний отошел от окружающих и взял ее под руку. — В вашем напитке нет льда?

— Да, он очень противный, — ответила Мэгги. Робин допил свой мартини.

— Мой тоже. — Он сунул свой стакан судье. — Вы не подержите? А мы с вами, журналистка, пойдем и поищем немного льда. — Он повел ее в другой конец салона. — Не оглядывайтесь. Вдруг они идут за нами?

— Не думаю, они обалдели, — рассмеялась Мэгги. Он уверенно зашел за стойку бара и сказал удивленному бармену: