Их темная Дарлинг - Никки Сент Кроу

– На моём острове, – начинает Хольт, глядя на меня, – преступница вроде тебя, виновная в покушении на королевскую семью, вначале провела бы год в недрах тюрьмы Пайк, пока не забудет ощущение солнечного света на коже. Затем её вывели бы на городскую площадь, раздели догола и выставили для всеобщего пользования.

У меня за спиной в бессильной злости рычит Вейн – он всё ближе, камешки хрустят у него под ногами. Но его ловят несколько королевских стражников.

Хольт продолжает:

– А после, когда ты уже не сможешь больше терпеть эту пытку, – он протягивает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке, – тебе вырвут кишки и обмотают вокруг горла петлёй. И ты будешь висеть там, пока в конце концов не умрёшь очень мучительной смертью.

К горлу подкатывает тошнота.

Я думала, что Питер Пэн, Вейн и близнецы – злодеи.

Но с этим человеком никто не сравнится.

Теперь я немного лучше понимаю, почему Вейн совершил то, что совершил, и почему он покинул свой остров.

Я хочу, чтобы этот человек мучился ещё больше, чем его сёстры от моей руки.

«Ты нужна мне, – мысленно взываю я к тени. – Пожалуйста, ради всего святого, ты так мне нужна».

– Но мы, конечно, не на моём острове, – продолжает Хольт, его губы растягиваются в зловещей ухмылке. – Тем не менее я уверен, что смогу проявить творческий подход. Но сначала… – Он смотрит на Вейна. – Сначала я заберу то, что принадлежит мне. Поднимите его.

Солдаты оттаскивают меня назад, один из них приставляет изогнутое остриё кинжала к моему горлу. В одиночку мне с ними не справиться. Я чувствую себя жуком, запутавшимся в паутине без надежды выбраться.

Что, чёрт возьми, мне делать?

Хольт шагает вперёд, сжимая в руке камень из своей подвески.

Он поднимает его перед собой, и несколько щупалец чёрного тумана тянутся от Вейна к камню.

Вейн стискивает зубы, на лбу у него блестят капли пота.

Как мне прекратить это?

Как мне победить их?

– Если ты хотела помочь нам, сейчас самое время! – говорю я тени.

Но та словно впала в спячку.

– Алло!

Хольт делает ещё один шаг, и тёмная тень Вейна сочится наружу всё быстрее.

– Не смей меня игнорировать!

Моя собственная тень еле заметно шевелится внутри, и от волнения мне перехватывает горло.

– Сделай что-нибудь, – прошу я.

– Это не моя битва, – отвечает она.

– Ты, сука, издеваешься?

– Не моя битва. Не моя тень. Лучше, если она уйдёт.

– Меня не волнует тень. Мне нужно спасти человека.

Колени Вейна подгибаются, и он повисает между двумя королевскими стражниками, а из открытой раны ручьём струится кровь.

– Пожалуйста, – умоляю я.

Но уже слишком поздно.

Хольт втыкает камень в грудь Вейна, и тёмная, корчащаяся тень словно взрывается.

Под нами трясётся земля.

Сгущается тьма, Вейн роняет голову на грудь, и его тело обмякает в хватке стражников.

Камень Хольта пульсирует энергией Тени Смерти Даркленда.

Глава 30

Крюк

Должен признать, что Питер Пэн никогда не был моим излюбленным врагом.

Он не обычный человек. А со сверхчеловеком крайне тяжело бороться.

Вот почему мы включили в наш план Крокодила.

Правда, ему требуется чертовски много времени, чтобы начать что-нибудь поглощать.

Питер Пэн приближается к нам.

– Уже пора, – бормочу я Крокодилу уголком губ.

– Это не сработает, капитан. У меня нет часов. Я не знаю, сколько времени осталось.

Я недоумённо оглядываюсь на него.

Пэн подходит ближе, но не торопится, вероятно, наслаждаясь тем, что загнал нас, как добычу.

– Ну и что, по-твоему, мы должны делать до тех пор? – гаркаю я.

– Мы можем потанцевать, капитан, – Крокодил сверкает зубами.

– Что, чёрт бы тебя побрал, ты имеешь в виду?

Рок вытаскивает кинжал и бросается проверять защиту Пэна.

Пэн уворачивается, но после, когда он возвращается на позицию, Рок наносит ему мощный удар кулаком в живот.

Питер Пэн отшатывается.

Я вытаскиваю меч правой рукой и поднимаю крюк, пока несколько моих людей берут нас в круг на пляже.

Ниже по берегу песок ходит ходуном, словно под ним дëргаются живые звери, и близнецы изо всех сил пытаются устоять на ногах.

Они сражаются со своей сестрой и несколькими её стражниками-фейри.

Один из моих пиратов наносит удар Пэну, и Пэн ловит клинок голой рукой. Через несколько секунд лезвие улетает в лунный свет сотней мотыльков.

Питер Пэн со своей тенью ещё более опасный враг.

Ещё двое моих людей атакуют его. Один стреляет из пистолета, но пуля, попав в Пэна, падает на песок, не оставляя раны. Другой заносит меч, промахивается, а затем Пэн хватает его за горло и сжимает.

Пират багровеет, борясь за глоток воздуха, его ноги отрываются от песка и бесполезно сучат по воздуху.

Рядом со мной Крокодил сгибается пополам.

– В чём дело? – дёргаюсь я.

На его спине проступают позвонки: он наклоняется вперёд. Я хватаю его за плечо, чтобы помочь выпрямиться, и тут же сожалею об этом.

Его глаза сияют жёлтым, зубы удлинились и заострились.

Резкий изгиб носа, выступающие скулы, всё его лицо расплывается по краям, теперь у него как будто вообще нет никаких определённых черт.

Я непроизвольно моргаю несколько раз, словно проблема в моём зрении.

Он больше призрак, чем человек, сущность без чëткого силуэта. Нет ничего, кроме острых щёлкающих зубов и ярких светящихся глаз.

Он рычит, и я, спотыкаясь, отшатываюсь с его пути.

Крокодил бросается к Питеру Пэну, и когда они сталкиваются, Пэна отбрасывает назад, он летит над лагуной и падает в воду в центре.

Громкий всплеск, а затем он исчезает под поверхностью.

Остаёмся мы вдвоём: я и Крокодил, Пожиратель Людей.

Он поворачивается ко мне.

– Мы на одной стороне, помнишь? – говорю я, прекрасно понимая, что сейчас это сомнительный довод.

Он приближается.

– Чёрт возьми, ты возьмёшь себя в руки?

Затем на меня сзади налетает фейри-солдат, и Крокодил перепрыгивает через меня, хватает его, разевая пасть шире, чем это кажется возможным, и пожирает в один укус.

Только что он был здесь – а минуту спустя исчез бесследно.

Я цепенею.

Смотрю на последствия, толком ничего не видя перед собой.

Я что, вконец выжил из ума?

Крокодил вскидывает голову к сумеречному небу и издаёт удовлетворённый вздох.

Затем он поворачивается к другой части пляжа и толпе, оставшейся ему на съедение.

И принимается за дело.