Их темная Дарлинг - Никки Сент Кроу

Между его бровями пролегает морщина, он ищет мой взгляд, пытаясь разгадать, в чём подвох.

– В каком месте?

– Смерть Питера Пэна.

– Почему ты хочешь его смерти?

– У меня есть свои причины.

Я мог бы рассказать ему о Венди. Это мотивировало бы его ещё больше. Но я пока не решил, хочу ли соперничать с ним.

Я, в конце концов, жадный ублюдок. И что моё, то моё.

Но, я думаю, вражда между Пэном и Крюком продолжается так долго, что ему больше не нужна разумная причина. Истории уже достаточно.

Джеймс не стратег. Он, конечно, так думает. Но он неверно использует свои силы. У Джеймса есть талант переманивать людей на свою сторону, даже если его позиция – полное дерьмо.

Если бы он перестал валять дурака и использовал эту способность на полную вместо того, чтобы гоняться за химерами, он бы горы свернул.

– Как насчёт того, чтобы объединиться и вместе убить Питера Пэна?

– Его невозможно убить, – говорит он, но я слышу по голосу, что он хочет, чтобы его разубедили.

– Или, возможно, никто не обращал против него правильное оружие.

Он едва заметно дёргает уголком рта. Не могу не бросить взгляд на это лёгкое движение, на неровный изгиб его губ. Грёбаный деликатес.

– У тебя есть такое оружие? – спрашивает он.

Я легонько шлёпаю его по щеке, и он издаёт низкий рык.

– Оно у вас перед глазами, капитан. В конце концов, я же Пожиратель Людей.

* * *

Сми возвращается вместе с Черри. Обе в крови.

Мне не приходится спрашивать, чтобы понять, чья это кровь.

Я узнаю запах своего брата где угодно.

– Что случилось? – спрашивает Джеймс.

– Я пырнула Вейна кинжалом, – отвечает Сми и идёт за барную стойку, чтобы налить себе выпить.

С невозмутимым выражением лица, не выдавая своих истинных эмоций, я спрашиваю:

– И как же тебе это удалось?

– У неё есть магический нож. – Голос Черри дрожит. На её веснушчатом лице видны мокрые грязные полосы. – Я думаю, она убила его. – Дорожки свежих слёз размазывают грязь ещё сильнее.

Я стискиваю зубы.

– Это так?

– Нет, – отвечает Сми и проглатывает стопку яблочного виски в один глоток.

Моё облегчение почти ощутимо.

– Но чтобы вылечиться, простой перевязки ему не хватит, – добавляет Сми.

Я ощущаю внезапный резкий стук в голове. Я же предупреждал братишку. Чёрт, я планировал сам преподать ему урок. Но одно дело – я, другое – она.

– Он умрëт? – спрашиваю я.

Она ставит стопку, упирается обеими руками в стойку и наклоняется вперёд.

– Он хотел убить Черри.

– Они же обещали вернуть её! – оскорблëнно восклицает капитан.

– Это я виновата, – вмешивается Черри дрожащим голосом, вытирая нос. – Только я.

– В чём именно? – спрашивает её брат.

– Уинни. Я заперла её в комнате с Тенью Смерти Неверленда, и та каким-то образом проникла в неё.

Ну, я определённо не мог бы предположить, что это произошло таким образом.

– Десять очков тебе, крошка Черри. Это было смело.

Она цепляет зубами нижнюю губу и качает головой.

– Ад и преисподняя. – Джеймс чешет в затылке. – Это всё усложняет.

– Нет, это не так. – Хотя вообще-то это так. – Это лишь упростит победу над Питером Пэном. – Не упростит.

– Почему ты так решил?

– Я видел Дарлинг в городе, помните? Она не контролирует тень. Из неё получится отличное прикрытие, именно то, что нам нужно.

Это как минимум сомнительная идея.

Но на самом деле я работаю лучше, когда импровизирую.

– Ты никогда не доберёшься до него, – говорит Черри, и мы все поворачиваемся к ней. – До Питера Пэна. Но Уинни и Вейн – его слабости. Это если ты хочешь знать, как его уязвить. – Затем разворачивается и выходит из комнаты.

– Похоже, твоя сестра уже показывает себя выгодным приобретением.

Джеймс делает шаг, словно собираясь пойти за ней, но останавливается объявить:

– Мы устроим встречу со всеми королевскими особами. С фейри и Дарклендскими. Покончим с Питером Пэном раз и навсегда.

Когда он уходит, я возвращаюсь к своему арахису. Я просто умираю с голода. Выпить полглотка пиратской крови было недостаточно. Даже не близко.

Сми снова наливает себе виски и взбалтывает в стопке.

– У меня есть вопрос, который очень меня беспокоит, Сми.

Она упирается языком в щёку изнутри.

– Ответ будет стоить фунт стерлингов.

Я лезу в карман, достаю монету и кидаю ей через стойку. Она легко ловит монетку в воздухе, смотрит на неё на раскрытой ладони. Говорит:

– Продолжай.

– Ты знала, что Венди Дарлинг была беременна, когда покидала Неверленд?

Она снова выпячивает языком щёку, затем облизывает нижние зубы.

Вторая монета громко звякает: я отправляю её к собеседнице вдоль по стойке, и металлический кругляшок звонко ударяется о стопку.

– Ты знала, что она была в Эверленде?

Сми встречается со мной глазами.

– Ты много путешествовала по островам, у тебя повсюду есть уши. Конечно, ты знала.

Она выпрямляется, отставив выпивку в сторону.

– А Джеймс знает, что девушка на другом конце острова – это его прапра…

Сми перегибается через полированную барную стойку и зажимает мне рот рукой.

– Не надо.

Храбрая женщина, не боится так близко подобраться к острым зубам крокодила.

Осторожно беру её за запястье и убираю руку.

– Ты собираешься рассказать ему?

– Какое тебе дело?

– Ответы стоят фунт стерлингов. – Я улыбаюсь ей. Она эффектно закатывает глаза и выдёргивает руку из моей хватки.

– Почему же ты не вытащила её? – спрашиваю я. – И не сказала ему?

– Венди Дарлинг сидела в тюрьме Эверленда. Её освобождению мешало множество препятствий и сложностей, и в мои обязанности не входило разбираться со всем этим бардаком. Что бы люди ни говорили о Джеймсе, у него, возможно, самое большое сердце во всём Неверленде. Венди ему правда небезразлична, глубоко небезразлична. И если бы я рассказала ему, он бы пошёл туда за ней и погиб – либо ему пришлось бы сражаться в двух войнах на двух островах, хотя война, которую он уже вёл, и тогда стоила ему больше допустимого.

– Кроме того, – продолжает она, – как ты думаешь, что сделал бы Питер Пэн, если бы понял, что наследники Дарлинг теперь одновременно наследники Крюка? Лучшим сценарием было спасти ребёнка и вернуть его в мир смертных.

– Ты так и сделала?

Пусть я враг Джеймса, а он, в свою очередь, один из самых близких друзей Сми, но я не враг Сми, а Сми не таит обиды. Она женщина действия, и она всегда действует по собственному плану.

Я подозреваю, то, что Джеймс спустя все эти годы жив и ему до сих пор не отрезали