Габриэль - Кира Монро

Я замолкаю; встревоженный взгляд Беатрис встречается с моим, пока она прикусывает нижнюю губу.

— Ладно, я достаточно уверена в себе, чтобы признать, что меня это немного возбуждает.

Алый румянец заливает щеки девушки, но я продолжаю с того места, на котором остановился:

— «Он наклонился, его пальцы нащупали её тёплый горшочек с мёдом, из которого сочилась влага. Она была готова, более чем готова; он со стоном слизал её сладость со своих пальцев. Затем снова наклонился и поцеловал её, желая, чтобы она ощутила свой вкус на его губах. Он занял место между её ногами и медленно погрузился в неё.»

Беатрис резко отворачивается, и я замечаю, как смущение накрывает её. Кажется, я только усугубляю ситуацию.

«Она вскрикнула, но вцепилась в него, как будто от этого зависела её жизнь, пока он снова и снова врывался в неё. Он посмотрел на неё с любовью.

— Ты моя, Марсай. Теперь никто другой не сможет тебя получить.»

Я замечаю, как напряжение нарастает в воздухе, но Беатрис всё же не отрывает взгляда от книги, пока я читаю дальше.

«— Я твоя, Дрейк, — прошептала она сквозь тяжелое дыхание. Он начал двигаться сильнее, и она сжалась вокруг него почти болезненно, когда волны наслаждения прокатывались по её телу. Он тяжело дышал, ритмично погружаясь в неё, пока не выплеснул в неё своё семя, навсегда запечатлев их первую ночь вместе.»

Я чувствую, как напряжение достигает своего пика, но в комнате стоит тишина, только слышно, как я переворачиваю страницу, а Беатрис, несмотря на всё смущение, продолжает следить за происходящим в книге.

Я закрываю книгу и кладу её на столик.

— Ну, это жутко банально, но не так уж плохо. Однако совсем не романтично. Ты вообще представляешь, как ужасно воняет в амбаре? Не говоря уже о том, что они лежали на сене. — Я качаю головой, едва сдерживая смех.

— Могу поспорить, ты сейчас скажешь, что ты король романтики, да? Тот самый парень, у которого подруги для секса на быстром наборе? — Беатрис бросает взгляд на мою вторую руку, которая всё ещё лежит на её бедре после того, как я удерживал её на месте.

— Я могу быть кем угодно, если тебе это нужно, — ухмыляюсь я, замечая её внимание к моей руке, но не убираю её. — Но романтика на сене? Я бы нашёл что-то получше.

По какой-то причине в комнате стало жарко, и теперь здесь слышится странное жужжание. Моя рука плавно соскальзывает с её ноги, когда она встаёт и уходит на кухню. Она наливает стакан воды, отворачивается и делает глоток, но я замечаю, как она прижимает стакан ко лбу. Я улыбаюсь, зная, что она взволнована. А может, возбуждена, как и я.

Я направляюсь на кухню.

— Значит, когда ты не развлекаешься с Кларой, ты сидишь дома и читаешь подобные романы?

— Ты меня раскусил, — говорит она, ставя стакан в раковину. — Теперь уходи.

— Я только пришёл, — говорю я, прислоняясь к стене и сдерживая смех, кусая внутреннюю сторону щеки, пока её взгляд скользит по передней части моих брюк.

О, да. Без сомнений, она возбуждена. Моя улыбка расширяется, когда она качает головой и возвращается в гостиную. Только теперь она садится в кресло вместо дивана.

— Ладно, а как ты еще развлекаешься?

— Мне нравится проводить выходные, подрабатывая эскортом для высокопоставленных политиков и известных бизнесменов в районе Манхэттена, — сказала она, подняв на меня глаза.

Я пользуюсь моментом, чтобы оценить серьёзность её тона и выражения лица.

— Ты что, издеваешься надо мной? — спрашиваю я.

Беатрис закатила глаза, сменив позу на стуле и поджав ноги под собой.

— Очевидно, — говорит она, рассматривая свои ногти. — Я возвращаюсь к своей прежней рутине, к себе прежней, до появления Лео… — Она поджимает губы, останавливаясь от продолжения. — Так что поздравляю, ты был прав. Я чертовски скучна.

Я снова сажусь на диван.

— Что вообще случилось между вами двумя? — спрашиваю я.

— Зачем тебе это знать? — спрашивает она.

Я пожимаю плечами, устраиваясь на диване и положив ноги на кофейный столик.

— Просто любопытно, — говорю я.

— Он ушёл, — отвечает она.

— Почему? — спрашиваю я.

— Почему бы тебе его не спросить? — отвечает она.

Вытащить от неё хоть что-то — это как вырывать зубы. Я занимался этим с некоторыми своими врагами, и это чертовски непросто. С другой стороны, если бы кто-то пытался влезть в мою жизнь, я бы, наверное, реагировал так же.

— Ладно, значит, ты не хочешь говорить о нём. А как насчёт твоего таинственного поцелуя? Ты его уже нашла?

— Нет. Я уже убеждена, что это было просто выдумкой в моей голове.

Я смеюсь.

— Что заставило тебя так думать?

— Потому что такие вещи не происходят в реальной жизни. И даже если он и был реальным, у него была возможность сказать или сделать что-то после этого, но он не сделал. Он получил то, что хотел, и исчез. — Она берёт пульт от телевизора и включает его. — «История моей жизни», — бормочет она, сосредоточившись на экране, пролистывая меню Нетфликс.

— Что ты имеешь в виду?

Её губы плотно сжимаются в тонкую линию.

— Забудь, — говорит она.

— Так что с твоим дедом?

Её глаза закрываются на мгновение, а затем она сверлит меня взглядом.

— Почему столько вопросов?

— Думаю, нам стоит немного лучше узнать друг друга. Не хочу быть застигнутым врасплох, если какой-то скрытый семейный секрет вдруг появится в прессе. — Мой телефон завибрировал, и я быстро проверяю электронное письмо от делового партнёра с обновлением по предстоящей поставке.

— Так почему он тебя ненавидит? — продолжаю я допрашивать её, прежде чем убрать телефон.

Она натягивает фальшивую улыбку.

— Он не ненавидит меня. Он меня любит. Все знают, что я его любимица, — отвечает она.

Я прищуриваю глаза от её ехидного ответа.

— Раз уж мы играем в «двадцать вопросов», где твои родители? Их не было на ужине… я думаю? — Она отворачивается, будто пытаясь вспомнить, встречала ли она их или нет.

— Они мёртвы. Погибли, когда мне было шесть. Я провёл большую часть своего детства в Италии, воспитанный моей тетёй.

Выражение её лица меняется, и я ненавижу видеть чертову жалость в её глазах.

— Как они погибли? — спрашивает она.

— Разве это имеет значение?

Она опускает взгляд на свои руки, затем поднимает глаза, встречаясь с моими.

— Мне жаль, — говорит