Сердца мира - Анна Александровна Цой

Он вообще будто ждал, когда она первая это сделает. И что-то мне подсказывает, что по этикету так и должно было быть.

– Леди Ри… Госпожа Раиса Волкова, – запнулась мама, но затем тут же перевела взгляд на меня, проигнорировав желавшего высказаться Вильгельма, – про какие обстоятельства ты говоришь?

По телу пробежался поток мурашек. То, что мне сейчас влетит, осознавало даже мое тело.

– Брачный договор на полгода, – разрушил все мои надежды на мирное существование папа.

Но не дослушав фразу даже до середины, мама заорала так, что окна в замке зазвенели:

– Ты сдурела?!

Почему-то в этот момент я успокоилась. Даже смогла хладнокровно взглянуть в глаза Рае и ответить, неосознанно копируя вольтеровскую манеру речи.

– Договор ни к чему меня не обязывает, – оба родителя удивленно перевели взгляд на уверенно взирающую вперед меня.

Но мама сдаваться априори не умела.

– Да?! Ни к чему?! Например, к браку через чертовы полгода?!

Я спокойно пожала плечами и взглянула на Феликса, все так же стоящего в проеме, скрестив руки на груди, и скорее всего просто контролирующего ситуацию. Интересно, чего он не подходит? Словно знает, что сперва маме нужно все понять и остыть.

Или не желает лезть в семейные разборки?

– Я не дура, мам! Я внимательно его прочитала. И по истечению срока я могу отказаться от брака.

Мама неожиданно успокоилась, вскочила на ноги, встав напротив меня, и задумчиво пробормотала:

– Хм… Или твой жених идиот, или… хитрец каких поискать.

Второе. Но говорить ей об этом не стоит.

– Мам, давай потом, а? – я тоже поднялась на ноги и потянула с собой отца, – пошлите чай пить. Ты к тому же с дороги устала…

Да и папа… ударился.

Так, схватив их обоих под локти, я зашагала в сторону центральной башни, не узрев там ни Вольтера, ни даже того, что о нем бы напоминало.

17

Жизнь в Белокаменном замке начала налаживаться с появлением здесь мамы. Ученики вдруг стали дисциплинированнее, наверное, потому что зачинщицей почти всегда была или я, или Мао, а при маме бедокурить себе дороже. Да и поняли это все после показательного разбора полетов одного из учеников моего класса. Нужно было видеть озадаченное выражение лица Барсика, когда он, собственно говоря как обычно крался по коридору с украденным мечом Марконтьяр, а ему навстречу вырулила мама. Парень привычно тяжело вздохнул на ее позу «руки в боки» и отдал холодное оружие законной владелице, пнувшей рыжего котяру пару раз, за что тут же была наказана вместе с ним.

Слуги, поняв, что идет реформация, начали проявлять деятельность и небывалую вежливость даже по отношению к уже привычной мне, которая априори не любит всех этих раскланиваний. Однако больше всего удивил Вильгельм, обратившись в доброго отца без женительных планов на дочь. В конце концов там, где раньше все решалось криками и угрозами, сейчас даже если и начиналось, то шло с теплотой, заботой и добрыми словами мамы.

Но основополагающей причиной мягкости папочки была влюбленность. Вся школа тайком следила за продолжением истории, начавшейся с полета (сильно, видимо, тогда приложился) и продолжавшейся уже несколько дней. Стремные Деймосовские цветы, заваливавшие мамулю с утра до вечера, ее уже не радовали, особенно последний букет коричневых роз (у отца со вкусом оказалось не очень), коробки со сладостями отдавались мне, потому как сладкое она не любила, а украшения аккуратненько складировались в сумку под кроватью, потому как мама думала о нашем с ней дальнейшем проживании вне стен Белокаменного замка (их же потом продать можно). В общем, у папандра ничего не выходило. И как он только умудрился меня с братиком… эм? Причем сделать это от разных женщин и с разницей в месяц.

Проблему с моей комнатой мама разрешила в первый час своего пребывания здесь: меня поселили в башне с водопадом, решив, что от меня лучше всех обезопасить. Хотя, судя по бурчанию Раи, защищали именно меня от злого и весьма коварного жениха. Ко всему прочему мне это было только на руку – меня никто не мог найти из-за того, что Зеленая башня гасила магию, появилось намного больше места и это не считая мансарды.

Сама мамуль организовала свое трудоустройство в школе, зачислив саму себя на место главы по воспитательной работе, и заняла комнату преподавателя. Подальше от кабинета и спальни Вильгельма.

От помощи кучи служанок при переезде я отказалась, тем более они еще разбирали завал в моей старой комнате, потому я со всей присущей мне жизнерадостностью убиралась у себя сама. Делала я это медленно, да и работы было весьма много, однако к рассвету второго дня после появления мамы в школе все было готово, оставалось только вынести мусор. Что я и пошла делать.

Лестница здесь была узкой, потому я искренне радовалась, неся перед собой кое-какие обломки дерева, что стерла пыль и паутину везде, где могла достать, иначе моя уборка была бы бесполезной. Но судьба она, как говориться, злодейка, так что запнувшись перед самым выходом и взмахнув руками от испуга, сначала вниз полетела почему-то я сама, а потом мусор.

В итоге я сидела в куче хлама, а пыль еще сильнее оседала на коже и одежде.

– ДА, БЛ… – но тут же увидев стоящую в отдалении и следящую за мной мамочку, продолжила, – …ИН!

Маман кивнула мне, мол «я за тобой слежу», и продолжила распекать довольного отца. Идиллия.

– Откуда такая культурность, аларин? – спросил Вольтер, сидящий на лавочке слева и напугавший меня так, что я ко всему прочему еще и вздрогнула.

Сурово оглядела сначала Феликса с очередной бутылкой, а затем появившуюся здесь неспроста лавочку. Причем это была та самая моя любимая лавочка, перемещенная кажется с участком земли в который была вкопана ранее, потому как среди травки, окружавшей мою башню, неожиданно закралось пятно камня.

– Оттуда же, откуда твои непонятные слова! – пробурчала я себе под нос, почему-то решив, что теперь то Князь мне ничего не сделает, и попутно собирая мусор.

Ну точнее попытавшись. Руки почему-то искренне не хотели держать ношу, и все сыпалось обратно на землю.

Мне помог сам Вольтер, магией подняв в воздух все, что я не смогла собрать руками, и отправив в проезжающую в отдалении от нас тележку с бетонным крошевом, что везла выбрасывать служанка. Девушка вздрогнула, взглянула на Феликса, вздрогнула еще раз и ускоренно ретировалась куда подальше.

Похлопала себя по одежде, бессмысленно отряхиваясь от пыли, оглядела фронт проделанной работы и, мысленно похвалив себя любимую, направилась